Распыление. Дело о Бабе-яге

За круглым столом, бессильно сжав руки, сидела красивая и бледная девушка. А рядом с ней – Таракан. Я удивился: не создавалось впечатления, что они с Машей такие уж друзья.

Неуверенно махнув в нашу сторону, Маша сказала:

– Вот… пришли. Я тебе о них рассказывала, – обратилась она к девушке.

– Это Ласточка. Мы вместе живем, – уже нам с Лумумбой. – А Таракана вы знаете.

– Рад познакомиться, – наставник чопорно поклонился. – Но… Я бы хотел видеть вашего учителя. Нельзя ли его тоже пригласить?

– Нельзя! – вдруг крикнула она.

Его никуда больше нельзя пригласить! – и, развернувшись, выбежала из кухни. Где‑то хлопнула дверь.

Мы перевели взгляды на Таракана.

– Бабуля ушел, – вместо него сказала девушка. – И не вернулся.

Глава 11

Глава 11

Маша

Бабуля исчез в ту ночь, когда я ушла на охоту. Ласточка думает, он сам так решил. Почувствовал, что больше не может сдерживаться, что навсегда становится чудовищем. И ушел, чтобы никому не навредить.

Это был удар. После всего что было, после Матери Драконов, психованных магов, из‑за которых всё и покатилось к чертям собачьим, вернуться домой и узнать, что он ушел… У меня опустились руки.

Ласточка, бледная после болезни, теперь и вовсе походила на ледышку – тонкую до прозрачности. Близняшки рыдали взахлеб.

…Обрез, как и велел ему Таракан, довел меня до самого дома. Я, переборов себя, пригласила его войти. Нельзя отпускать человека, который тебе чем‑то помог, даже чаем не напоив.

Пусть он тебе и не очень нравится… Так мы и застали Ласточку с детьми на кухне. За пустым столом.

Сила привычки. Бабуля всегда говорил: кухня – сердце хорошего дома. На кухне всегда тепло, вкусно пахнет, и есть стол, за которым может собраться вся семья… Без него – без привычного терпкого запаха самокруток, ироничного смеха, громкого голоса, распекающего за очередную проказу близнецов, было пусто и одиноко. Как мы будем теперь жить?

Узнав, что произошло, я бессильно рухнула за стол.

Навалилась усталость: две бессонные ночи, сумасшедшая битва с драконами, а теперь – это. Я будто провалилась в глубокий черный омут.       Если б не присутствие близняшек, я бы наверное расплакалась. Но нельзя. Теперь я – старшая в доме. По‑честному, старшая конечно Ласточка, но она всегда была не от мира сего. За ней тоже придется приглядывать…

Обрез, поздоровавшись и уяснив, по какому поводу похоронное настроение, развил бурную деятельность.