Мой сосед отпускает

Но нет, укусивший вампиром не был: разглядел, когда отполз подальше и хорошенько потряс головой. Творилось что-то ужасное, слишком быстрое, чтобы было понятным. Но укусивший, который не вампир, оказался знакомым, оказался страшным противным соседом. И выглядел так, будто сейчас умрёт.

Кларенс кое-как, пошатываясь, поднялся. У него в сумке на велосипеде были фонарь, аптечка и бутылочка мёда. Он подумал, что всё это сейчас пригодится. Наверно.

— Эй?!

Сосед поднял взгляд. Глаза у него были пустые чёрные провалы. Кларенс такое уже где-то видел.

Видел, не мог вспомнить, но вроде как понимал, что и зачем. И что времени нет, нужно соображать быстрее.

А когда нужно быстрее, Кларенс вечно нелепо теряется, суетится, всё роняет, бестолковый человек, всё забывает и путает!..

Всё теряет и упускает.

Да сосредоточься же!..

***

Хороводом кружились и радовались, и им было плевать, как всё ужасно и что, радуясь, они с собой утянут тут всех, может даже — весь квартал.

— Прекратите. Хватит. Пожалуйста.

Потому что они были, конечно, правы в своём ликовании, а Ковжек — не прав.

Он всегда цеплялся в работе за свою правду и правоту, а здесь их у него не было и в помине.

***

Кларенс всегда был плох во всём, что не касалось бесов, поэтому-то и сидел в своей квартире. Плох во всём, что нужно быстро, умно и смело. Он вообще трус.

И руки у него так тряслись, что он выронил сумку, потом — аптечку, а напоследок — бутылочку с мёдом, и та разлетелась, плеснув по мостовой. Он вообще не соображал, а кровь всё сочилась и капала ему на руки.

Он. Он. Он дурак, зачем ему всё это…

Но всё ж таки. Сосед был страшен, тени были страшны, кровь капала… Он упрямо сцепил зубы и сосредоточился… Он потянулся к соседу, протянул ему руку.

И зажег фонарик. Желтый старомодный свет хлынул.

— Эй.

И оказалось, что это всё — всего лишь подворотня. Мусор, стены, исписанные неприличными словами, старый кирпич. Отвратительно, но вроде и сам не умер, как Кларенсу до того показалось, и сосед жив. Жив и даже цел. По крайней мере, все, кто живы, живы и остаются.

— Эй. Сосед? Ты в порядке?

Сосед был всё так же страшен, но уже понятен.

— Помочь чем?

Главное, понял, здесь — фонарь. Вот его не уронить.

***

Мать говорила: кто не работает, тот не ест. Не ест, не спит, не живёт. Работай.

— Эй?

Мать говорила: работай, не думай, не суди, не решай. Тебя сюда не думать поставили. Работай.

— Эй.

Откуда свет?

Моргнул. Фонарик, надо же. Вот в этом всём, и вдруг фонарик. Нормальный, человеческий.