Черная вдова

– Это вы должны просить у меня прощения! – взвизгнула Делоре. – За все, что сделали со мной! – наклонившись, она обхватила лицо руками и закашляла в ладони.

– Неважно, по какой причине, но ты причинила людям много зла, Делоре, и ты виновата. Никто не сочувствует нераскаявшемуся грешнику. Лишь отыскав в себе истинное раскаяние, ты можешь рассчитывать на чью-то помощь.

– Стерва! – выкрикнула Делоре и снова зашлась в приступе душащего кашля.

– Поезжай на Плато, Делоре. Это святое место.

Там живут боги. Проси прощения прямо в их доме, чтобы они точно услышали тебя. Если они разглядят в тебе хотя бы искорку света, они вступятся за тебя, они облегчат твою участь. Помогут тебе очиститься, чтобы ты начала следующую жизнь без груза преступлений предыдущей.

Делоре переполняла ненависть. Если бы только этот яд мог потечь из ее глаз, как слезы. И даже словами это жгучее чувство не выразить, потому что глотку раздирает кашель… Она кашляла так сильно, что, наверное, уже начала кровоточить изнутри.

– Боги есть, – произнесла Вирита, когда Делоре наконец затихла, жадно хватая ртом воздух. – Они наблюдают за тобой. Видят все, что происходит в твоем сердце.

– В этом мире нет богов, – сипло возразила Делоре. – Ничего, что было бы по-настоящему ценным. Ничего светлого. Никаких настоящих привязанностей.

Она попятилась и врезалась спиной в дверь. Развернулась… Вирита все еще пыталась ее удержать. Ее руки были мягкими и сильными одновременно… оплетали, как стебли чудовищных растений.

Делоре стало невыносимо противно. Она распахнула дверь и побежала меж красных стен.

– Милли! – позвала она, но ее голос был так слаб, едва различим.

С улицы до нее донеслись голоса: Милли смеялась, разговаривая с темноволосой девушкой. Делоре поспешила к дочери. После омерзительной приторной вони комнаты воздух снаружи показался свежим до хруста.

– Милли, мы уезжаем, – сухо известила Делоре и, схватив дочь за руку, потащила ее к машине.

Резко разворачивая машину на узкой поляне перед домом, Делоре задела бампером ель. Раздался глухой звук, их чуть тряхнуло. Милли вся сжалась.

– Да плевать, – сказала Делоре. Она была безнадежно спокойна.

Милли промолчала.

Час спустя Делоре вырулила на обочину и остановилась. Она уронила голову на лежащие на руле руки и пару минут сидела, не двигаясь.

– Мама, ты плачешь? – спросила Милли.

– Если бы…

– Тебе плохо?

– Нет.