Черная вдова

Ты знаешь, где я работаю, где я живу и в какое время иду за дочерью. Что еще ты знаешь обо мне? И зачем тебе это?

Видимо, он расценил ее взгляд как осуждение, потому что пробормотал неожиданно виноватым тоном:

– Просто… проводить вас. Это даже не имеет отношения к работе.

Не будь ей так плохо, она бы забросала его вопросами, как его работа связана с ней, Делоре, но в ее жалком полуживом состоянии ей владело глубокое безразличие. Да даже если он убийца, нанятый злобными горожанами, и пришел, чтобы разнести ее голову выстрелом в упор, ее это не заботило.

И она сказала только:

– Нет никакой необходимости провожать меня.

– Ну… вы плохо себя чувствуете. Так что лучше все же проводить.

Один фонарь не горел. Они пересекали полоску темноты, когда торикинец сказал:

– А вы мне нравитесь. Я не думаю, что вы плохой человек. Несмотря ни на что, – и смутился.

Они приблизились к следующему фонарю, и Делоре бросила короткий цепкий взгляд на торикинца, лицо которого казалось мелово-белым в этом свете.

В прошлый раз он не был таким скованным. Что-то изменилось?

– Зато я не нравлюсь им, – напомнила Делоре. – Может быть, они и правы насчет меня.

Боль внутри пошевелилась и снова улеглась; пальцы Делоре, спрятанные в карманах, сжались в кулаки и разжались.

– Они видят, как это проявляет себя внешне. Но они не знают, как это ощущается внутри.

– А вы знаете? – насмешливо осведомилась Делоре.

– Мне известно, что вы испытываете. Я могу, если очень постараюсь, представить… но что мои представления по сравнению с реальным, ежедневным страданием.

Зубы Делоре сверкнули в прозрачной темноте.

– Страдание? У меня нет его. У меня ничего нет, никого. И ваша симпатия мне даром не нужна. Я даже не понимаю, зачем я вообще с вами разговариваю.

– Может, потому что вам хочется? – тихо предположил он, и после Делоре не сказала ни слова.

Что он возомнил о себе? В сумрачной душе Делоре тускло вспыхнуло раздражение.

Как он смеет разговаривать с ней этим сочувственным тоном? Он только незнакомец, так пусть не разыгрывает из себя ее друга навек. Чужак, как и все ей – чужаки. Ей не нравилась его неуклюжая походка, его мятая одежда, его нестриженные волосы, которые он не в состоянии привести в порядок (хотя сейчас кто бы говорил о прическе; сама-то…), его небрежность в целом. Неудачник.