Черная вдова

А где же отвращение, страх? Даже если она и чувствует их сейчас, как же они приятны… Лучший момент в ее жизни… безболезненное оцепенение… слепота и слияние с тем, кто знает ее суть, ее мрачную тайну… кто не станет винить ее за то, что вся она – злость. Делоре провела по его шее языком, одурманенная невыносимым восторгом принятия. Шероховатая кожа, горечь и солоноватость чужой крови… под ее веками вспыхивали и гасли белые точки.

– Убегай, – предупредил Нилус.

Ей не хотелось слышать. Ей хотелось проглотить его, разжевать, оставить в себе.

– Убегай, здесь вода!

Она попыталась обнять его, удержать, но он отдалялся, и шорох камней, катящихся под уклон, стихал. В первую секунду тишины обожгло язык, во вторую – боль заполнила рот и потоком устремилась вниз, в грудь, в живот. Вскрикнув и зажав рот ладонями, Делоре покачнулась на краю кровати и, потеряв равновесие, упала в воду. Вода была ледяная, плотная, быстро поднималась, заполняя комнату.

Если бы она попыталась кому-то рассказать о своих ощущениях, она бы не сумела.

Среди черной воды, окружившей ее, слов не существовало. Она поднялась, почувствовала, как с нее обрушиваются холодные потоки, обвиваются вокруг ее ног, и услышала всхлипы, которые не сразу признала за свои. Хриплые, тоскливые звуки. Боль усилилась, и Делоре представились холодно поблескивающие металлические нити, пропарывающие ее тело насквозь. Душа билась, как в клетке, хотела вырваться из плоти, пребывание в которой стало невыносимым. Делоре зажала рот руками и закричала. В этот момент ей хотелось, чтобы ее просто убили, оборвав все страдания разом и навсегда.

И вдруг резко схлынуло. Вода моментально впиталась в пол, оставив после себя лишь ощущение сырости. Делоре смогла подняться, в косметичке с лекарствами ощупью нашла обезболивающее и проглотила сразу несколько таблеток. Сидя на краю кровати, она приподняла пятки и опустила их. Пол, холод которого ощущается сквозь сухой ворс ковра. Откуда бы взяться воде? Приснилось.

Вскоре ей стало чуть лучше.

Она скрестила руки и сгорбилась, покачиваясь вперед-назад. Мысли в голове ползли тяжело, вяло. Все люди разделились для нее на два типа. Есть те, которые кричали в темноте, зажимая себе рот, чтобы никто не услышал, как им плохо. Есть те, которые не кричали. И вторым никогда не понять первых. Так есть ли смысл пытаться что-то объяснить?

Ее жизнь уже никогда не станет прежней. Не вернется к норме. Не очистится.

Кому-то происходящее с ней показалось бы страшным.