Черная вдова

То есть язнаю, что ты такое зло, какое ты не можешь себе представить. C тех пор, как ты объявилась, потерянная и мрачная, в нашем доме как будто все время темно. Если бы мне рассказали, что кто-то способен омрачать все вокруг себя, я бы не поверил. Но не теперь, когда такой человек рядом со мной. Между нашими домами двадцать шагов, но я ощущаю тебя столь отчетливо, что, уверен, уже способен точно угадывать, в какой комнате ты находишься. Ты холодная… пугающая… удушающая. По ночам, когда я закрываю глаза, мне кажется, я не засыпаю, а погружаюсь во что-то темное и вязкое, и это что-то – твое, Делоре, не мое.

Я просыпаюсь с мыслью, что никогда прежде не чувствовал себя таким усталым. А мои мать, отец? У них постоянно что-то болит. Жена внезапно начинает плакать. У нас маленький ребенок, Делоре! Я не могу рисковать его здоровьем. В последние несколько дней… все стало совсем невыносимо. Мать и жена уехали сутками ранее. Если бы у тебя была совесть… если бы…

Он замолчал, и между ними зазвенела тишина.

Делоре замерла – руки скрещены на груди, спина ссутулена. Потом выпрямилась и, подняв от земли взгляд, посмотрела Риму прямо в глаза.

– Ты не стесняйся, договаривай. Если бы у меня была совесть, я бы…

Улыбка, вымученная Римом, странно контрастировала с его мрачным, тяжелым взглядом.

– Я понимаю, на что ты напрашиваешься, Делоре. Но я не скажу то, что все остальные говорят. Именно потому, что помню нашу дружбу. Вместо этого я заявлю тебе вот что: если бы у тебя была совесть, ты бы уехала в свою Роану и никогда не возвращалась бы.

И отдала бы дочь на воспитание родителям покойного мужа. Пока с ней ничего не случилось, но это пока. Пожалей девочку, Делоре, спаси ее от себя. Я не понимаю, как ей удается выдерживать тебя все это время.

– Тебе как всегда все известно, Римуш, – рассмеялась Делоре. – Но моя дочь останется со мной. Ей вовсе не приходится, как ты выразился, меня «выдерживать».

Она меня любит. И я ее люблю.

– Да, но это не помешает тебе погубить ее! – вскрикнул Римуш и, сразу погасив свою вспышку, ровным тоном сказал вышедшему на шум отцу, седому низенькому человеку в очках (в кого только Рим вымахал такой длинный): – Возвращайся в дом, папа. Я позову тебя через десять минут.

– Нет, зачем же, – возразила Делоре. – Я тебя больше не задержу. Продолжайте свои дела.