Баггер

Дорога была извилистой. Александр постоянно задавал какие-то вопросы, ответить на которые память Олега не позволяла. Дальше был город. Не такой, какой вспомнился в бредовых картинках и явно не родной. Хмель, так или иначе, много чего упорядочил, и в голову пришло масса нужного. Вокзал, автобус, деньги. Молодой человек проявил великодушие, и кроме того что купил билет, немного поделился наличностью.

– Как мне благодарить тебя? – спросил Олег.

– Никак, просто забудь меня. – ответ был странным, но почему бы и нет?

– Ладно, все равно спасибо.

Путешествие было интересным. Лес, поселки, люди разговаривали между собой. Другие спали. Играла музыка. Олег начинал понимать, куда едет, и от этого воспоминания на душе становилось волнительно. Он жадно хотел новых событий. Продолжения жизни, если так можно сказать.

Он вспомнил это чувство, когда после долгих странствий, возвращаешься в родной город. Когда проникаешь в его мир перепутанных улиц и спешащих пешеходов. Понимаешь, что влюблен в полуденную суету.

Узнаешь здания и переходы. И каждый миг возвращает что-то важное. Воспоминания жизни, которая не чья-то, а твоя. Жизнь надо жить – сказал кто-то, и Олег почему-то сейчас вспомнил эти слова. Он действовал почти интуитивно, и факт угадывания приносил ему все больший внутренний восторг.

Вот он, родной дом. Детская площадка. Здесь я жил. Замок принял ключ. Провернулся и распахнул объятья квартиры. Воздух выдавал безлюдье. Вещи потоком образов оживляли память.

Он почему-то ощутил слезы на глазах, когда почувствовал возвращение к жизни.

Из глубин комнаты послышалось противное, но какое-то близкое и родное «мяу».

– Бармалей, бармалеище. – Олег вспомнил имя и зарылся в этом пушистм сером, который, судя по всему, тоже скучал и был рад. Он мурлыкал моторчиком. Ленка. Она тебя навещала. Значит, все правильно, значит я – это я.

Глава 15

Земля слухами помнится – так Александр узнал о Маше. В начале он подумал, что навряд ли захочет ее видеть, беспомощную, в больничной палате.

После всего, что он чувствовал. После того, что она не раз становилась чужой и заставляла себя ненавидеть. «Она сама во всем виновата», – подумал художник. Но ощущение какой-то причастности и внутренней вины решили все диаметрально.

Не решаясь потревожить сон своего создания, он тихо отправился в город. В тот далекий и чужой город. С суетными людьми, пробками и вонючими трамваями. Александру он никогда не нравился.