Баггер

Удобное расположение его жилища почти не имело недостатков, тем более для человека с бурной фантазией и достаточно комфортно себя находящего как в одиночестве, так и в шумных компаниях, тех, что, подобно разбойничьему нашествию, наполняли эту странную обитель музыкой, выпивкой и юными искательницами приключений.

Но среди случайных гостей было несколько тех, кто чаще других ступали на деревянный пол старого дома. Кто считали его своим и ревностно относились к всем иным, и по их мнению недостойным. Такой была Лиза, человек на первый взгляд совершенно не вписывающийся в пестрый, разгульный мир молодого художника.

Одинокого и привыкшего скрывать свое одиночество в буффонадном шутовстве и странных забавах. Дочь вполне состоятельных интеллигентных, но состоящих в разводе родителей, аккуратная и правильная во всех отношениях, она также правильно успела выйти замуж за достаточно богатого, но не совсем воспитанного человека, который, видимо, любил ее, н по-своему.

Очень часто бывал в командировках, занимался делами, в иной раз забывая об остывающем ужине и давно остывшей постели.

Тогда девушке приходилось искать невинные развлечения, способные как-то скрасить внутреннюю пустоту. Она не могла представить, что тот день, когда она обратится к замкнутому и странному художнику, так изменит ее жизнь.

Кисть уверенно выводила то, что она знала о себе и немного лгала, льстила, подчеркивая беспечное выражение глаз. Она не была красивой, но делала себя таковой. И то, что она хороша собой, мог сказать всякий.

Светлые волосы спадали на немного округлые плечи. Белая блуза просвечивала секрет, туго стянувший ее дыхание. Длинные стройные ноги и пухлые губы, признак чувственности, а также легкий румянец, означающий здоровье и порочное стеснение.

Такой она предстала в первый раз, и такой ее запечатлела кисть, с одним лишь изменением. Кисть написала ее свободной. Той, какой она стала после. Той свободной рабыней, что с блеском озорства скрывает свою тайну, и каждый раз, гордая и довольная собой, возвращается к своим оковам.

В тот день она хотела получить свой портрет, но мечтала о другом. Любопытство, неловкость и похотливый страх заставляли ее говорить какие-то глупости, краснеть и жеманиться. Почувствовав приступ духоты, она расстегнула верхнюю пуговицу своей ослепительной блузы, но потом зачем-то застегнула обратно. А пальцы перебирали в руках что-то. Она подумала, что выглядит сейчас очень глупо, и от этой мысли еще больше растерялась.