Советский эльф

В конце концов, я не выдержал, сконцентрироваться было просто не возможно, и вышел наружу.

Там меня ожидали два основательно поддатых мужика, которые сразу же полезли обниматься.

- Семёныч, скотина ты неблагодарная! Чего не открываешь? Мы уж думали, что ты кони двинул, – давясь пьяною слезой, начал один из них.

- Как из ментовки вышел, пропал. Дома нет, в пивнуху не заходишь, никто не знает, где шатаешься. А мы волнуемся, понимаешь, – подхватил второй.

Вот только старых дружков Штыря мне здесь не хватало!

Аккуратно выскальзываю из их объятий.

Ещё не хватало с хмельным отребьем яшкаться.

Теперь нужно думать, как их побыстрее сбагрить. И желательно без лишнего шума. Вон уже из соседней двери вылезла какая-то старуха, настроенная совершенно не миролюбиво.

Я, конечно, мог их всех здесь положить “спать” и пожилую даму заодно. Но постепенно ко мне стало приходить осознание, что применять силу в человеческом обществе нужно с оглядкой. Здесь всё же нет аристократии и черни в привычном понимании.

Да, социальные классы, безусловно, есть, хоть советские люди всячески от них открещиваются. Но поварившись в человеческом или, как они сами говорят, “светлом коммунистическом обществе”, мне стало понятно, что не всё так просто.

Вот, например…

Додумать я не успел. Пьяные товарищи стали совсем уж в наглую лезть вперёд, оттесняя меня к стенке.

Хватаю ближнего ко мне за шею и, чуть надавив, разворачиваю вокруг своей оси. Теперь они стоят лицом друг к другу, словно собираясь танцевать летний вальс.

Помогаю им определиться с тем, кто будет ведущим в их паре, заламывая руки первого за спину второго. Параллельно бью его в нижнюю часть позвоночника “выключая” ноги.

Такому приёму меня научил один из мастеров рукопашного боя полугном-полумедвейль. Сам поперёк себя шире, он говорил, что у самого мощного бойца есть своё слабое место. Показывая на точку возле поясницы, где есть нервный узел, совсем неприкрытый мышцами.

- Даванёшь туда в четверть силы, ноги на час работать перестанут.

В половину, на сутки. А в полную, так навсегда ползать заставишь, – сурово глядя на меня вещал, он.

Науку я запомнил и использовал её умеренно. Да и понимал, что человеческое тело похрупче, чем гномовская колода будет. Вот и нажал еле-еле.

Но и этого хватило, чтобы руки обнимающего мужика спазматически сжались, а ноги перестали слушаться. Потому и повис он на своём “партнёре”, как коралловая медуза. Только что на дно тащить не стал.