Маска из другого мира

Аккуратно подстриженная бородка, пенсне, цепочка карманных часов – он все еще был человеком старого режима, хоть и всей душой, как говорил, принял октябрьскую революцию.

– Абраша, как же так! – шептал старик. – Семь трупов! Целых семь трупов! Я же правильно понимаю, что все, кто не вернулся… кого ты не вернул, Абрам, все они мертвы?! Кто на вас там напал?

– Гигантский хутхэн, – с трудом разлепив губы, ответил режиссер. – Очень мощный. Большой «дикобраз», стреляющий иглами. Они пробивали щиты, игнорировали крепость… Я впервые вижу такую мощь.

Вы закрыли портал?

– Проход закрыт! Хвала всем богам и героям, что тут ты успел! – забормотал Северодвинский, схватив Гершензона за руку. – Но что теперь будет… Ты же выбежал на сцену в окровавленной одежде! Стрелял! В зале ведь была милиция! Они пришли туда, Абрам, пришли и увидели труп Мухина!

– Погибших могло быть гораздо больше, – режиссер с трудом говорил, его глаза закрывались. Видимо, его настолько отделали ударами по затылку, что крепость, полученная от маски Панталоне, дала сбой.

– Могло быть, если бы твари все же прорвались в Тверь, – закивал Северодвинский. – Боюсь представить, что могло произойти, пока бы их сумели остановить. Они бы все залили кровью на улицах. А рядом городской сад, сегодня воскресенье, люди гуляют… Было бы море трупов. Ты молодец, Абрам… Но что же теперь будет?

– Наверху ведь знают о масках, – режиссеру стало немного получше, и он принял удобную позу на скрипучем венском стуле.

Руки его дрожали. – Это же было задание горсовета… В партии есть наши, вы же знаете!.. Они пришлют чистильщиков…

– Конечно-конечно, Абрам! Основное они подчистят… – Северодвинский успокаивающе погладил его по плечам. – Но те же выстрелы в зале все равно уже никуда не денутся, мой дорогой товарищ… Им придумают другое объяснение, но отвечать кому-то придется, возможно, даже головой. Будет большой скандал…

Их разговор прервал громкий и уверенный стук в дверь. Не дождавшись разрешения войти, в кабинет директора театра влетел крепкий усач в кожаной куртке.

На боку его болтался планшет, пояс оттягивала тяжелая кобура с вороненой сталью. Маузер, опознал Абрам. Как и у него самого.

– Товарищи Северодвинский и Гершензон, – гость из особого отдела ОГПУ не спрашивал, а констатировал факты. – Под маской все чины равны.

Лицо чекиста подернулось черной дымкой, сквозь которую проступили пустые глазницы и длинный тонкий птичий клюв.