Маска из другого мира

Дело только в количестве тех, кому нужно промыть мозги, вот на что уйдет неделя, о которой говорит Бейтикс…

– Как я могу искупить вину? – Абрам поднял взгляд на чекиста, и молчавший все это время старик Северодвинский негромко вздохнул.

– Если бы ты был обычным человеком, тебя бы расстреляли за гибель семерых бойцов, – сказал Бейтикс, ожидая увидеть страх в глазах режиссера. Однако его не было, Гершензон сумел удержать себя в руках. Бейтикс нахмурился: он хоть и сам был обладателем маски, но любил ставить на место тех членов их общества, что мнили себя, будто дворяне, выше обычных людей.

Увы, сегодня ему попалась достойная жертва, но это ее не спасет, решение уже принято. И он продолжал. – Однако ты обладатель маски, и тебя нельзя убивать. Наши и так все на счету, особенно после гражданской. Но для человеческого общества ты должен исчезнуть.

– Как? – это воскликнул директор театра, Абрам же лишь молча смотрел на чекиста, начиная понимать, что у кого-то наверху появился удобный повод его убрать. Именно повод.

Да, на его совести семь смертей, но на войне без них не бывает – бывали у них провалы и покрупнее, и ничего. А тут приказ полностью исчезнуть, и ведь не возразишь. Тогда маски будут окончательно сброшены, и он исчезнет уже из обоих миров…

– Нужен козел отпущения. Чистильщики постараются, пройдутся по свидетелям… – Бейтикс, наслаждаясь ситуацией, закурил папиросу, выпустил в режиссера сизый дым и откинулся в кресле. – Да и наши товарищи в газетах постараются. Мол, в тверском театре накрыли ячейку контры, доблестные сотрудники ОГПУ и милиции обезвредили мерзавцев.

К сожалению, погибли люди, но советское государство отомстит за невинных жертв, покарав преступников. И Гершензон Абрам Вениаминович, гнусный предатель дела революции и великого Ленина, будет расстрелян.

– Нет! – снова воскликнул директор. – Виктор Феликсович, так же нельзя!

– Хотите пополнить ряды контры, Северодвинский? – чекист выпустил колечко дыма и внимательно посмотрел на старика. – Полагаю, вам, может, и все равно, но вот вашей внучке Глафире это сломает жизнь.

А ведь она тоже носительница маски… Лучше пожертвовать Гершензоном, у него нет семьи, и плакать о нем некому.

– Товарищ Северодвинский не виноват, оставьте его, – глухо сказал Абрам, вставая между стариком и Бейтиксом. – Я командир разведывательного отряда, на мне была операция, а директор театра лишь поддерживал портал постановкой. Следовательно, на мне и вся вина.

– Молодец, Гершензон, – одобрительно кивнул чекист.