Маска из другого мира

Впав в ступор, я проследил, как тоненькое стекло будто в замедленной съемке разваливается на тысячи осколков, и игристое вино разлетается брызгами во все стороны.

– Извините, я задумался, виноват, аккуратнее! – принялся частить я, зачем-то схватив под руку девушку и оттащив ее от лужи ароматного напитка вперемешку с осколками.

Стоящие поблизости гости посмотрели на нас и следы нашего столкновения ровно две секунды, после чего вернулись к своим делам, будто ничего и не было. Только словно бы выросшая из-под земли уборщица принялась деловито отмывать пол, собирая осколки и со звоном стряхивая их в ведро.

– Ничего страшного, со всеми бывает, – раздался мягкий обволакивающий голос, и я внезапно осознал, что все еще цепко держу под руку неизвестную девушку.

Город у нас небольшой, и все театралы друг друга знают хотя бы в лицо, пусть и относятся неоднозначно. А эта особа явно не из нашей труппы и не из ТЮЗа. Кто же она? Длинное голубое платье с блестками, такого же цвета перчатки до самых локтей, профессионально уложенные светлые волосы и пронзительные голубые глаза.

Красавица, да и только! Пожалуй, даже нашей Элечке даст неплохую фору… Мысли о возможном свидании с нашей Беатриче, еще недавно накатывающие на меня волна за волной, растаяли, как утренний туман. Вот только почему она так пристально на меня смотрит? Не осуждающе, хотя это было бы заслуженно из-за моей неловкости, а словно бы пытается вспомнить.

– Меня зовут Виктория Оболенская, – улыбнулась девушка, обнажив ослепительно жемчужные зубы, особенно отдающие белизной на фоне ярко-алой помады.

А вот это, пожалуй, немного вульгарно. Но общее впечатление это, пожалуй, не портит. А вот пристальный взгляд, если честно, немного сбивает с толку.

– Миша… Михаил Хвостовский, – отрекомендовался я. – Тверской академический… А вы?

– Я из ярославского драматического, – еще шире улыбнулась она, мягко, но настойчиво высвободившись из моей руки. – Но с сегодняшнего дня служу в местном ТЮЗе у Гонгадзе.

Под маской все чины равны.

В этот момент лицо девушки преломилось, и я узнал маску Клариче – столь же прекрасную, как и ее обладательница. Дочь сеньора Панталоне согласно пьесам, роковая красавица и невеста Сильвио. Если знать, что в нашем театре это Артемий Викторович и Костик, становится даже немного забавно. Но с учетом того, как в пьесах с виду слабая Клариче вила веревки из отца и жениха, я бы точно не стал ее недооценивать.