Чёрный, чёрный город

Он выглядит гранитной статуей античного героя, но вместо копья сжимает в руке пресловутый зонт, абсолютно не изменивший свой вид. Значит, все-таки артефакт.

И я вдруг понимаю, насколько древний этот Светлый Высший. Ровесник Гесера, если не старше. Все это время так удачно скрывался под личиной научника средних способностей. Только зачем? Изучал аномальную Тьму и пораженный ею город?

На этом слое дверь существует. Рядом с ней лежит Петька, выжатый Сумраком как лимон, но все еще в сознании. Подпитываемый Силой Высшего, я поднимаю его, перераспределяя канал, подключаю к подпитке.

- Быстрее, - глухо произносит Высший. – Уходим…

Но Петька вновь рвется вперед, а я за ним. Высший матерится нам вслед.

Дверь не заперта. Мы вваливаемся в квартиру, одновременно покидая Сумрак, и сразу вязнем в тумане. Он осязаемый. Идти тяжело, будто в воде. Воздух с трудом просачивается в легкие. Появившийся рядом старик суров, но молчит. Только окружает нас каким-то незнакомым заклинанием, и дышать становится легче.

В комнате девочки туман совсем густой. Там грузно ворочается нечто большое. Изредка показываются серые выпуклости, усеянные тонкими длинными отростками.

- Анютка! – кричит Петька, изо всех сил пытается пробиться к дочке. – Где?! Где она?!

- Не надо туда, - останавливает его Высший. – Не тревожь гнездо.

- Какое гнездо?! – не понимает тот. В глазах паника, руки сами собой лезут в карман за мелочью.

Зато я, кажется, начинаю понимать. Прав-таки был насчет драконов…

И в следующий момент яркая вспышка Света пронзает мироздание.

Нас отбрасывает в Сумрак, погружая все глубже и глубже. Свет проходит волной через все слои, дальше, дальше… Он несет тепло туда, где его никогда не было.

Как Светлый, я в своей среде. Мне хорошо и уютно. Наверное, это первый на памяти ныне живущих Иных рассвет в Сумраке.

Спустя Вечность нас выбрасывает в нормальный человеческий мир, он же седьмой слой, но не в квартиру, а на лестничную площадку. Сил не хватает даже на то, чтобы смягчить падение, и я больно бьюсь лбом о перила.

Рядом впечатывается в стену изрядно потрепанный Феликс Игнатьевич. Шляпы на голове нет, зато зонт раскрыт. Вернее, то, что от него осталось, - скрюченный остов, оплетенный обгоревшими спицами.

Слышу, как выше этажом стонет Петька.

- Хорошая была вещь, - с грустью произносит старик, вертя в руке остатки артефакта. Затем сует его в мусоропровод. – По крайней мере, спасла трех идиотов.