Чёрный, чёрный город

Еще минута, и я осознаю, что совершенно пуст.

- Как люди, ей богу, - звучит чей-то недовольный сиплый голос. Из портала на нас смотрит высокий лысый Иной в сером балахоне. Вот и Инквизиция пожаловала. – Не скоро вам опять в Дозоре работать, это точно. Повезло, что задатки Иных остались, хоть и мизерные. А вот инициировать вас снова или нет…

Он хищно скалится, а потом смотрит на старика.

- А ты-то куда полез, Тезур? – качает головой. – Детство в жопе заиграло? Приключений захотелось? Ну, так ты их получил.

Стать почти человеком после тысячи лет владения Силой… Не завидую. Инквизиция тобой недовольна.

- Что поделаешь, - разводит руками тот. – Каждый волен выбирать…

Высший слишком спокоен. А ведь никто из них никогда ничего не делает просто так, - опыт не позволяет. Вот только какую выгоду он извлек из этого инцидента?

К нам спускается Петька. Лицо в крови, губы разбиты.

- Где моя дочь? – спрашивает он, сжимая кулаки. Недобро смотрит на Инквизитора. – Это вы ее забрали?! Вы?!

- Твоя дочь – Левиафан, дозорный, - отвечает серый.

– Это было ее предназначение. Так что смирись. Она все равно не смогла бы стать человеком и, если бы Сумрак ее не инициировал, то вскоре бы умерла от какой-нибудь лейкемии. Не мы создали этот поистине загадочный мир, увы. Не мы придумали законы мироздания. Ладно, на этой лирической ноте закончим беседу. Готовьтесь. Вам многое предстоит объяснить.

Портал бесшумно захлопывается, и я обессилено прислоняюсь спиной к лифту.

- И что с нами будет? – спрашиваю.

- В лучшем случае, реморализация и очень долгий отпуск, - отвечает старик. В голосе ни капли сожаления. – На самом деле, мы ничего страшного не совершили. Всего лишь присутствовали при вылуплении Левиафана. Такое на моей памяти случалось лишь однажды.

- Это дракон? – спрашиваю я.

- А кто ж его знает? – усмехается тот, чье сумеречное имя Тезур. – Толком-то никто не видел. Некая форма жизни, обитающая в Сумраке. Если Сумрак представить в виде океана, то их, наверное, можно считать… морскими черепахами-одиночками.

И яйцо, соответственно, откладывают одно. Наш мир для них – всего лишь пригодный для размножения пляж. Так-то.

- А жить все интереснее и интереснее, - вздыхаю я, косясь на Петьку. И тут у меня случается истерика. Все напряжение последних часов выплескивается неудержимым, рвущимся наружу смехом. Слезы текут по щекам, скулы сводит тупой болью, но я продолжаю смеяться.