Милаш-ка

Только для этого надо не просто много тренироваться, что с подобным ростом довольно затруднительно… Хорошо бы тебе просто пережить эти три года, не попав на зуб обыкновенной крысе, способной придавить крошку–Милаша одной лапой…

И все громко хохотали, подобострастно заглядывая в глаза Наставника… Нет, не все ― Грэг закрывал меня своим большим телом, расталкивая весельчаков и грозно скаля зубы. Друг, всегда отчаянно меня защищавший, но почему-то бросивший в беде в этот раз… А вдруг я ошибся, и он не смог прийти, потому что сам попал в беду?

От этих мыслей мне стало так плохо, что маленькие зубки начали выбивать неприятную дробь, прикусив чёрный язык.

Рот тут же наполнился кровью, напомнив, что я уже второй день ничего не ел, и меня затошнило. Сейчас несчастного пленника колодца вполне устроил бы даже протухший, отброшенный ящеркой хвост, вот только где он?

Почувствовав, что вот-вот захнычу как девчонка, я сжал маленькие кулачки, попробовав, как Грэг, сердито выругаться, но не успел ― на голову посыпалась земля, и это было странно.

Прямо надо мной кто-то отчаянно скрёб когтями по железу ― видимо, внутри старой трубы, замурованной в стене колодца. На миг в душе родилась надежда:

― Неужели это Грэг? Труба наверняка давно проржавела, и силачу ничего не стоит прогрызть в ней отверстие. Он вытащит меня отсюда, и мы вместе убежим домой…

Но стоило только вспомнить внушительное тело друга, как я приуныл, представив, какого размера должна быть труба, чтобы здоровяк смог в неё поместиться.

Самому стало смешно… А вот юркая крыса ― вполне способна пролезть… От одной этой мысли моя шкурка пропиталась холодным потом, прямо как в ту страшную ночь, когда талая вода чуть не затопила наш дом.

Тем временем, наверху послышались звуки борьбы, и сердитый голос, отфыркиваясь, произнёс:

― Только попробуй, болван, тронуть маленького беднягу. Я сама запихну тебе эти камни за шиворот, и почему только мой брат с тобой до сих пор дружит, не понимаю… Дим, дай фонарь ― сама посмотрю, кто тут прячется.

Наступила тишина, в которой скрежет внутри трубы стал ещё заметнее. И я постарался слиться со стеной, хотя и понимал всю тщетность попыток спрятаться от неизбежной гибели…

Наверху завозились, и яркий луч пролетел в шаге от меня, осветив неприглядное чрево колодца. Сразу стало нестерпимо трудно дышать, словно меня уже сдавила зубами огромная крыса, и я невольно запищал, закрывая лапками лицо.

Что-то защекотало кожу, быстро её нагревая.