Сукины дети 3. Круги на воде

- Ты эта, звиняй, что я тя порвал, - мой новый друг опрокинул мне же на спину лохань кипятку, и стал прохаживаться берёзовым веником. Я чуть не завыл от наслаждения. - Отец Онуфрий вот тоже меня ругает: ты, говорит, Гриня, как красна девица: волос долог, а ум короток. Я, конечно, в обидушки - а чего он меня девкой зовёт?.. Но и сам понимаю: с тобой я перегнул малёха.

- Ничего, - просвистел я сквозь зубы. - Я не в обиде.

Гриня плеснул на каменку, под низкий чёрный потолок взметнулся раскалённый гриб квасного пару.

Раны, нанесённые зубами оборотня, заживают не в пример дольше и болезненнее, чем от того же железа. Или даже серебра...

- А я виноват, что от тебя кровухой пахло? Я там неподалёку верши ставил, чуешь? Слышу - Степашка надрывается: барин приехал... А мы вас со вчера ждём. Никифор уже и самовар взгрел, баба Нюра пирогов с вязигой напекла - страсть. Ну там, сало копчёное, сиг да жерех... Терем барский прибирали - чуть не языками вылизывали. Шутка ли! Сам барин Алесан Сергеич из городу пожаловали.

Хороший парень - Гриня. Можно вот так лежать на лавке, дышать квасным и рябиновым паром, а он будет мять тебе бока, плечи, спину, временами поливая кипятком и охаживая веником, и говорить, говорить...

Я чувствовал, как уходит боль из едва подживших ран, как перестают скрипеть суставы, и рассеивается, как смог на свежем ветру, осенний питерский сплин.

- Так вот, слышу это я, как Степашка надрывается, верши побросал и сюда. Встретить - приветить, Анчутку-егозу к сердцу прижать, Алесан Сергеичу, опять же, в ножки поклониться.

- Ага...

Как я его не прибил - не понимаю. Наверное, сработал инстинкт: солдат ребёнка не обидит. А Гриня - детина добрых двух метров росту, с фигурой, как у Геракла, работы скульптора Фидия, - и впрямь был ребёнком. Осьмнадцати годков и трёх месяцев - как гордо и трогательно довёл до моего сведения его папаня - деревенский староста Мефодий Кириллович, по-совместительству - лесной оборотень.

Прошу не путать с вервольфами: у них с оборотнями какая-то классовая вражда на почве обоюдной ненависти. Отличие таково: у вервольфов "вторая сущность" одна, волчья. Оборотни же существа творческие. Захотят - лосем перекинутся, а захотят - налимом, царём среди озёрных рыб.

Гриня вот любил псом обращаться.