Королевская кровь-1. Сорванный венец

Советники и министры, поначалу недовольно застывавшие при виде неподобающего поведения девочки, со временем соотнесли ее появление с отсутствием фамильных вспышек монаршего гнева и сделали свои выводы.

Константин был человеком хоть и вспыльчивым, но добродушным и сентиментальным. Он очень переживал из-за истерик дочери – одну из них король застал, когда няни пытались отодрать сбежавшую к отцу принцессу от дверей кабинета и отвлечь ее. Узнал причину, растрогался от вида заливающегося слезами ребенка и велел приводить Ирину к нему, когда захочет.

За исключением ночей, конечно. Со временем Константин стал брать ее с собой на все выезды – из-за занятости они очень мало общались, и он пытался хотя бы так компенсировать дочери недостаток внимания и отсутствие матери.

Маму Ирина помнила плохо – голос, тепло, прикосновения, любовь. И обожала, когда король рассказывал про нее.

Константин периодически впадал в запои, тосковал, приходил к маленькой Ире в детскую, сажал ее к себе на колени, и они гляделись в зеркало.

«Мы с тобой – два одуванчика», – ласково говорил его величество, дыша перегаром. Король и его дочка и правда были белыми, кудрявыми – чисто одуванчики под летним солнцем.

Иногда отец ругался на министров и подданных, да так, что трясся дворец (и принцесса Ирина нахваталась от отца экспрессивных выражений), но простые люди очень любили короля Константина, несмотря на бедственное состояние бюджета. Он внимательно слушал их, обладал превосходным чувством юмора, с легкостью принимал участие в народных праздниках, не чурался даже самых странных обычаев в разных уголках страны и помнил о своих обещаниях.

И пусть он не был грозным или великим, но все знали, что он добр и великодушен. А что пьет – ну пьет, мужики всегда пьют.

Будущая королева ходила в обычную гимназию – так было заведено, и этой моде следовали все аристократические семьи, – занималась танцами, верховой ездой, много читала. Никто не учил ее родовой магии – что-то получалось само собой, что-то Ирина подглядела у отца.

Она росла настоящей красавицей, купалась во всеобщем восхищении и поклонении. И с нетерпением ждала своих шестнадцати лет, чтобы дебютировать в свете. За три месяца до дня рождения Ирины ей начали шить бальное платье, в котором она должна была блистать на балу в честь своего праздника.

Но судьба распорядилась иначе. За месяц до шестнадцатилетия дочери король Константин умер во сне во время одного из длительных запоев. У нее так и не случилось дебюта.