Королевская кровь-1. Сорванный венец

Тогда вроде как и не я…

– Считайте это лечебной процедурой, и нечего ее стесняться, – строго сказал Алмаз Григорьевич.

– Хорошо, – королева вздохнула, – отправлю куда-нибудь семью и попробую сама.

– Вот и умница, – маг почти по-отечески потянулся потрепать ее по голове и только в последний момент, спохватившись, убрал руку.

Дети с радостью, а Святослав с некоторой тревогой восприняли мысль во второй половине дня уйти телепортом на море, в семейное имение – Лазоревое. Но королева их уговорила, с тем условием, что после купания вечером родные будут готовиться к завтрашним интервью и встречам, а завтра с утра вернутся во дворец.

Сама она провела еще несколько интервью, посетила съемки кулинарного шоу, встретилась с министрами и к половине десятого вечера еле доползла до кровати. Сняла макияж, приняла душ и провалилась в сон, забыв и про предупреждение мага, и про свое обещание.

Сны обычно ей снились, полные какой-то чепухи, но не страшные. Сейчас же, стоило закрыть глаза, она сразу поняла, что попала в кошмар.

Вокруг нее были зеркала, и в них отражалась маленькая девочка. У девочки были ее глаза и волосы. Ирина моргнула – девочка моргнула в ответ. Ирина помахала рукой – ей помахали в ответ.

– Ты кто? – спросила она детским голосом, и многократно усиленное эхо понесло ее вопрос по лабиринту из зеркал.

– Я – это ты, – сказало одно из отражений и на глазах начало расти… стареть… рассыпаться в прах.

Ирина отвернулась, ей стало плохо. В зеркале напротив она увидела себя обнимающей окровавленную, переломанную Марину.

Отражение подняло глаза и внезапно с улыбкой подмигнуло ей настоящей.

– Нет! – крикнула королева с болью.

– Да, да, да, – зашептали зеркала, надвигаясь на нее и закручиваясь в водовороте. Ее взгляд выхватывал страшные картинки: вот Полина и Алина вспыхивают как свечки и падают, корчась, на пол, вот Ангелина выходит замуж, поднимает фату, а вместо лица – череп, вот Святослав, раненый, без руки – из плеча торчит обугленная кость, а изо рта идет пена, вот Игорь Иванович, дергающийся в судорогах, вот она сама, с выжженными волосами и бровями, с кровью, идущей из глаз и носа.

Мерзкие картинки словно танцевали вокруг под чей-то отчетливо слышимый радостный мужской смех.

– Сгинь, нечистый, – произнесла королева, с усилием выталкивая слова из непослушного, схваченного судорогой горла, и выплеснула чистую силу наружу, выжигая кошмар синим пламенем.