Королевская кровь-1. Сорванный венец

Осознав после нескольких изнуряющих дней и ночей, что их враг нащупал его единственную слабость и теперь прицельно бьет в нее, Стрелковский лично съездил к Алмазу Григорьевичу в Лесовину и попросил поставить на себя щиты от ментального воздействия черных. Старый маг смотрел насмешливо и немного сочувственно, качал головой, ворчал: «Так и знал, что теперь ко мне весь дворец как к себе домой заглядывать будет», но просьбу, как ни странно, исполнил, и теперь начальник разведки мог хотя бы немного поспать – сном без сновидений.

И непонятно, что было легче – быть ближе к ней каждую ночь хотя бы во сне или вообще не видеть ее.

В четверг с утра Ирина-Иоанна, одетая в простое светло-голубое платье, терпеливо ждала, пока камеристка уложит ей волосы, и недовольно хмурилась, слушая Марью Васильевну Сенину. Сенина служила статс-дамой уже много лет и научилась игнорировать недовольство своей королевы, особенно если это было нужно для дела. У двери комнаты терпеливо ждал личный секретарь ее величества, общение с ней которого статс-дама невежливо прервала, настойчиво пытаясь попасть к королеве на прием.

– Почему ты мне раньше не напомнила? – раздраженно говорила Ирина, стараясь не дергать головой и не мешать укладке.

– Так не поймать вас никак, ваше величество, – Сенина развела руками. – Я уж стара, не угнаться мне за вами.

– Погоди, – перебила ее королева. Она закусила губу и задумалась.

– Ваше величество, не кусайте губы и не хмурьтесь, будут морщины, – мягко упрекнула ее статс-дама.

Ей было можно – она в свое время учила юную принцессу Ирину этикету.

– Да погоди ты, не мешай думать, Марья Васильевна, – королева, забывшись, тряхнула головой и тут же извинилась перед застывшей камеристкой. – Не вовремя этот бал, как же я забыла, – пробормотала она. – Устраивать его в нынешней ситуации – опять начнут писать про растраты и поливать нас грязью, сейчас повод давать никак нельзя.

– Но уже почти все готово, деньги все равно потрачены, – сокрушенно сообщила Марья Васильевна, по знаку королевы чинно усевшаяся в кресло напротив.

Начавшие седеть волосы, которые она упорно не красила, были уложены «бараньими» кудрями вокруг маленького, тоже немного овечьего лица с робкими голубыми глазами. Внимательного наблюдателя могла насторожить уверенная манера поведения и шик, с которым она носила одежду, но не знающие Сенину вряд ли могли предположить, что эта дама обладает стальным характером и акульими зубами. Другие карьеру при дворе не делали.