Йольский детектив

Думаешь они первые, кто поклоняется не тому богу или чему они там поклоняются? Да я уверена, что были сотни, тысячи культистов, которые поклонялись злым богам, но мы все равно живы. Ты слишком много пытаешься взвалить на себя, думая, что ты решаешь судьбу мира. Мир существовал до тебя и будет существовать после. Твое непонятно откуда взявшееся чувство долга не дает тебе трезво принять то, что мир сам решит эту проблему. А вот ты рискуешь из этой передряги не выбраться, если полезешь еще раз в портал.

― Я не говорил, что должен это сделать. Долг обесценивает любой хороший поступок. Я считаю правильным, со своей точки зрения, так поступить. Это мой выбор, а не какое-то чувство долга, навязываемое обществом. Я не собираюсь отсиживаться, если есть хоть малейшая вероятность, что без моего участия все может обернуться гибелью всего. Да и на душе мне станет легче, если я вмешаюсь. Такой уж я упрямый самоед.

Фелия чувствовала злость. Блюр злил ее своим рассуждением, своим выбором.

― Остановись, не лезь, не строй из себя героя или еще кого-то, ты ничего никому не докажешь этим, не станешь знаменитым, ― аргументы стремительно иссякали.

Свайп положил свою холодную руку поверх ее.

― Я никогда ничего не доказывал, особенно если это могло привести к моей гибели. Я не могу поступить по другому, потому что я буду всю жизнь проклинать себя из-за упущенной возможности. Буду размышлять: «а что если бы я сделал так, а не иначе.

Ее успокоила нотка эгоизма в его голосе. Ей даже показалось, что он не такой уж и ненормальный, раз делает это ради себя, а не ради человечества.

― Пора спать, только вот, я не ожидал, что приду ночью. Я рассчитывал на утро, когда ты будешь на работе.

Фелия взглянула на диван и прикинула, что два человека здесь уместятся только при очень тесном контакте.

― Ложись, я поспала, настала твоя очередь.

― Нет-нет-нет, ― запротестовал Блюр, подталкивая ее к дивану, ― мне немного нужно, я на кресле посижу, да и вряд ли усну. Та еще ночка была сегодня. Засыпай, а мне нужно еще подумать над делом.

― Точно не хочешь лечь? ― Фелия хотела удостовериться, что он говорит это не из вежливости.

― Спи уже, ― отрезал писатель.

То что происходило ― беспокоило его, он чувствовал себя причастным ко всему.