Йольский детектив

Блюра заинтриговало дело. Предположения роились в голове как пчелы.

― Богатенькая дочка пропадает и надежды родителей на ее будущее идут под откос. Какое будущее они для нее приготовили? Как расписали всю ее жизнь или ближайшие пять-десять лет? Возможно она ушла развлекаться, снять напряжение, возникшее от тяжести родительских ожиданий. Есть вероятность, что она избалована большими деньгами. У таких людей улетучивается вся фантазия и единственными развлечениями они видят употребление алкоголя и наркотиков. Чаще всего ― все это перемешивается в коктейль, на дне которого смерть в собственных испражнениях в каком-нибудь притоне.

Похоже, интересная история сама меня нашла. ― приободрился Блюр.

Сдерживая улыбку, он потер ладони друг о друга.

― Итак, Теодор, начинайте свой рассказ!

 

Господин Сайкс начал издалека, как это часто бывает в подобных ситуациях. 

― В детстве, у моей семьи было немного денег, хватало чтобы протянуть от зарплаты до зарплаты. Я смотрел на сверстников из богатых семей и думал, что хочу жить как они.

Не хотел жить в бедности. Как только я подрос, я, не жалея сил, себя и окружающих, прокладывал свой путь к богатству. Я действовал жестоко, иногда ужасно. Бескомпромиссно шел по чужим головам, иногда проламывал их. Обзаводился полезными связями. Много зла совершил в погоне за лучшей жизнью.

Эти небольшие прегрешения я искупил сполна, когда отсидел срок. Перед обществом мое имя очищено.

― Как вас схватили, если не секрет? ― спросил Блюр. В нем заиграло любопытство.

― Это не секрет.

Если постараться, можно найти это в архивах каких―нибудь газет. Меня повязали, когда я пересчитывал навар со сделки. Мне кажется, если бы я и дальше отчислял деньги в городское казначейство, то и продолжил ходить на свободе, но как-то совпало, что стража на меня вышла спустя полтора месяца, как я перестал платить налоги. ― Теодор немного улыбнулся своей мысли. ― Из тюрьмы я вышел раньше отведенных мне десяти лет. Были у меня полезные знакомства в мэрии и гильдии стражников1

, добрые люди помогли мне.

 

Одно могу сказать точно, я и дальше бы упорно шел по лужам крови, если бы восемнадцать лет назад у меня не родилась дочка. Весь мир перевернулся для меня. Я души в ней не чаял. Я не мог налюбоваться на свою кроху, а когда впервые взял ее на руки ― осознал, что ей придется жить в городе, наполненном чужими ошибками и неправильными решениями, моими неправильными решениями. Я не мог этого допустить. Я не всесилен, но что-то точно мог сделать.