Между нами трещина

Жил здесь давно, но моему деду пришлось его выселить. Нарушал законы какие-то, в общем тёмные времена.

— Дом построили полвека назад.

— Я и говорю — тёмные времена.

— А где все остальные жильцы?

— Не выдержали нашей войны, — Амелия показала пальцами кавычки, — с Раисой и слиняли. Только азиат остался.

За окном Раиса продолжала крестовый поход против трещины, нарушившей её привычный уклад жизни. Хотя, судя по отношению Амелии, каждый день для неё был битвой, и механическая работа — набрала песка или глины в тележку, отвезла, выбросила и по новой — была лучшим отдыхом.

В дверь постучали. По тонкому звуку костяшек я предположил, что это девушка и не прогадал. На пороге стояла настоящая азиатская воительница, облачённая в повседневный тряпичный доспех; не макияж, а боевой раскрас — брови-стрелы, стрелки-кинжалы, а на губах смертельно яркая роза.

Амелия скривила лицо при виде девушки и попыталась закрыть дверь, но та поставила плечо и протянула Амелии руку.

— Он забыл!

На ладони лежал пластиковый "эмбрион" ингалятора.

— И что? Курить меньше надо. Уйди.

Амелия оскалилась и посильнее налегла на дверь, но девушка оказалась незыблема. Она переключилась на меня:

— Передайте отцу, пожалуйста, иначе задохнётся. Сама я боюсь.

От вида моего кислого лица девушка закатила глаза и всучила ингалятор мне в руки. А как же день на раскачку? А что с обследованием на анормальные поля? Существовал неписаный закон “трое суток отдыха, потом трудись без продыха”. Незнание законов не освобождает от отв…

Мысль оборвалась на полуслове.

За спиной девушки промелькнул мой двойник, столь реальный, что можно было коснуться. Мне словно наждачкой по затылку провели. Я оставил свой рюкзак в углу прихожей и поспешил на выход. Ки Тай нуждался в помощи, а отказывать коллеге — дурной тон.

Ветер трепал куртку. Я стоял на краю трещины, как над пропастью, и готовился сделать шаг. Отправил Рите шуточную просьбу, чтобы моё офисное кресло всегда оставалось свободным, и отключил связь, потому что радиоволны могли спровоцировать всплеск в анормали.

Шершавый и немного колючий песок сразу забился в кроссовки. Я осторожно спускался по пологому склону, чтобы не спровоцировать лавину, пока не погрузился в темноту. Фонарик осветил стены тоннеля. Они оказались гладкими и блестящими, будто покрытыми слоем эпоксидной смолы или слюной огромного червя, который выел этот ход. Я двинулся по петляющему тоннелю. Постепенно становилось теплее, и ртутный столбик волнения пополз вверх.