Гонитель

Не увидишь — не узнаешь! Гоша на цыпочках спустился в подвал, откуда доносился тенорок незнакомца.

— Серьезно, Гера, для кого весь этот спектакль? Для мальчика? Он же еще совсем мелкий книжный червь, зачем ты меня к нему привел? Он мне на один укус… Да шучу я, шучу! — незнакомец сплюнул кровь после хлесткого удара отца Германа и улыбнулся красными губами. — Какой же ты старый и скучный иезуитишка. Уж кого-кого, а вас явно не по распределению на работу берут — все, как один, хамы и шуток не понимаете.

— Закрой свой грязный рот, погань! — процедил иезуит.

— Ты еще не понял, в какую историю угодил. Покуда не скажешь, где отсиживается твой покровитель…

— Это вы тут отсиживаетесь, как червячки в куче навоза, — оскалился демон, — а он настоящий хищник! Вам к нему и на версту не приблизиться…

Непочтительную реплику вновь прервал удар — на этот раз отточенный хук справа. Георгия передернуло от мысли, каково приходится незадачливому пленнику. Парнишка и сам не раз попадал наставнику под горячую руку, хотя и понимал, что его били даже не в полсилы.

— Насекомое! Ты осознаешь, что являешься лишь его пешкой, марионеткой, которую он выбросит при первой возможности? Зачем продолжаешь служить ему?

— Куда вам понять? — грустно улыбнулся инкуб. — Люди, живущие по заветам книг, устаревших сотни лет назад. Жалкие снобы. Ваши потуги никогда ни к чему не приведут, кроме окончательного краха человечества. Оставьте нас в покое, и мир заиграет новыми красками. Просто попробуйте!

— Знаем мы, какими красками он заиграет.

Слышали, видели, — отец Герман пристегнул наручники, сковывавшие запястья демона, к торчавшим из пола цепям. — Помаринуешься здесь недельку — заговоришь по-другому. Если будешь нужен.

Иезуит уже поднимался по лестнице, когда инкуб его окликнул:

— Гера! Пока не ушел, выполни просьбу?

Хозяин дома чуть наклонил голову вбок, изображая внимание.

— Пластинку верните.

— Какую пластинку? — с искренним непониманием в голосе спросил отец Герман.

— Ну ту, что отняли вчера.

В квартире… новый альбом…

— Нет, — лаконично ответил иезуит и продолжил подниматься по лестнице.

— Пластинку верните, сволочи! Не прощу! Точнее, всё прощу, кроме этого! Моя пластинка!..

Гоша взлетел по ступеням и сел на табуретку в коридоре, изображая ленивый интерес к происходящему.

— Это кто? — спросил он, сдерживая дрожь в голосе.

— Мелкая сошка. Тебя это не касается. Что бы он ни говорил — не слушай. Что бы ни предлагал — не верь.