Гонитель

Подвал был сплошь уставлен каким-то нехитрым провиантом, бочонками с пивом, посудой, а в углу располагалось что-то напоминающее прачечную — стиральная и сушильная машины, корзины для белья…

При самостоятельном осмотре собственного тела серьезных увечий я не обнаружил — лишь небольшой, затянувшийся розоватой кожей шрам на груди.

Наспех напялив немудреный спортивный костюм и сцапав ключи от дома, я покинул мрачноватый, но уютный подвал. Поднявшись по лестнице, очутился в коридоре, который с одной стороны оканчивался входной дверью, с другой — залом, внешне сильно смахивавшим на бар.

Выпить я сейчас был бы не против, но явно не здесь.

Только хотел пройти к выходу, как из бара вышло чудо дивное, по недоразумению называющееся Шкетом. Пес застыл статуей и смотрел на меня, как большевик на ростовщика, — с далеко идущим интересом.

Поежившись, я засеменил к двери и, громко хлопнув внушительной железякой, оказался на ночной улице. Глубоко вздохнул, осмотрелся. Вздохнул еще раз, но уже разочарованно.

Находился я недалеко от центра города, но, как это часто бывает, в самой глуши: где-то в конце улицы Черниговской, почти под самым Метромостом. Передо мной возвышались башни заброшенного элеватора, сплошь исписанные художественными потугами творческого хулиганья. Райончик так себе. Отсюда до кремля — двадцать минут в быстром темпе, но первые пять надо преодолевать аккуратненько, ибо люди здесь встречаются самые разные. Освещения — никакого, часть зданий — заброшенные или недостроенные, прохожих, особенно ночью, крайне мало. Прямо-таки чашка Петри для криминальных элементов.

А на здании, из которого я вышел, красовалась ярко-красная неоновая вывеска: «На дне». Литературненько! Но что-то не припомню такого заведения в этих местах. Да и самого здания тоже. Хотя сейчас куда ни плюнь — везде открываются отделения компаний микрозаймов и «разливайки» с пивом. Чтобы далеко не ходить, значит. Место для бара выбрано, прямо скажем, спорное, но и владелец с головой явно не очень дружит, так что в целом картина складывалась вполне гармоничная.

Зашаркал я неспешно по дороге, внимательно оглядываясь по сторонам. В подобных местах частенько мерещится всякое — смазанное движение тени на периферии зрения, легкий шелест в кустах или громкий испуганный крик…

Последнее, впрочем, не мерещилось. Из ближайших кустов буквально вылетела пара молодчиков, размахивая руками.