Гонитель

Саморезы, крепившие одну из оков к столу, вылетели из столешницы. Толстячок и люди, бившиеся в конвульсиях до меня, видимо, успешно разболтали конструкцию до такой степени, что даже моих жалких потуг хватило, чтобы довершить начатое предшественниками.

Охранник перевел недоуменный взгляд от своей руки к вырванному креплению, но я, поддавшись какому-то наитию, действовал не опережение и без всяких раздумий — схватив свободной рукой нож, вогнал его почти в центр груди мучителя, лишь в последний момент предплечье дернулось вправо.

Запоздало подумал, что лезвие упрется в ребра и я тут же буду обезврежен, но нож вошел в плоть как в масло. Я ощутил явственный ужас, но не от того, что только что убил человека, а совсем наоборот: осознал, с каким спокойствием у меня это вышло. Вокруг бритого заклубился плотный пепельного цвета дым, окутал всё его тело и вихрем устремился в торчавший из груди нож. Плотный, густой поток невесть чего, смахивавшего на расплавленный гудрон, проходил через рукоять в ладонь и устремлялся дальше, создавая на моем теле десятки жгутов черных узоров, разраставшихся по коже, как трещины на льду. Казалось, рука объята пламенем, — она прямо-таки дымилась — а вслед за расползающимися узорами агония охватывала всё тело. Из груди вырвался чужой и дикий крик боли, спина выгнулась, глаза застила красная пелена. И, по давно заведенной традиции, я потерял сознание.

Но лишь на мгновение. Обнаружил себя на холодном полу в незнакомом помещении. Для разнообразия хотелось бы хоть раз очнуться на водяном матрасе с бокалом шампанского или кружкой какао в руках, но, видимо, не судьба.

Сдавленные крики, полумрак, танцующие тени от факелов на каменных стенах. То ли средневековое подземелье, то ли новомодный клуб для людей с особыми пристрастиями.

Не без труда поднялся на ноги и осмотрелся — впереди виднелся длинный коридор и многочисленные двери с зарешеченными окнами. Позади — тупик. Что ж, выбирать не приходится…

Осторожно заглядывал в каждую дверь и везде видел похожую картину: сгорбленные исхудавшие люди в грязных хламидах, забившиеся в углы тесных камер, раскачивающиеся из стороны в сторону или тихо напевающие что-то себе под нос.

В голове всплыл образ университетского коридора во время сессии.

Чем дальше я продвигался, тем оживленней становилась атмосфера — стоны слышались громче, крики отчетливее, некоторые даже вполне разборчиво просили помощи: иссушенными пальцами вцепившись в решетки окон, узники провожали меня умоляющими взглядами.