Доспех духа

Не ожидал, что мне сразу уделят внимание.

– Дело не в том, что он слишком занят, – продолжал Сан Саныч на ходу. Я едва поспевал за ним. – Просто студент должен быть готов для подобного урока.

– Вы считаете, я готов?

– Может быть, может быть.

В самом дальнем конце коридора второго этажа обнаружился совсем небольшой, но примечательный зал. Полы комнаты были выложены красно-коричневым паркетом, натёртым почти до зеркального блеска. Дерево украшало не только пол, но и стены, немного приглушая свет в помещении.

Несколько портретов, выполненных серым грифелем на одной из стен. Несколько переплетённых лент под ними, изображающие герб института. Очень похоже на комнату для медитации. Ну, или чаепития, если бы это была Япония. Низенький столик со складными ножками осторожно пристроился в дальнем углу. Он словно боялся нарушить гармонию, царившую в помещении. Меня тоже пробрало, стоило войти внутрь.

Александр шагнул первым, как бы вторгаясь в помещение. Я последовал его примеру. Пришлось оставить обувь в коридоре, рядом с симпатичными кроссовками мастера.

– Доброго дня, Саша, Кузьма Фёдорович, – поприветствовал нас мастер.

Мастер Корицкий, невысокий, но полный мужчина лет сорока пяти-пятидесяти. Короткая стрижка, цепкий, изучающий взгляд. Простое серое кимоно не давало понять, чем конкретно он занимается. Я бы больше поставил на борьбу, чем на карате. Возможно, даже самбо.

Как у всех мастеров, идущих традиционным путём, Корицкий буквально источал силу.

Словно не мог удержать её в себе, и она волнами разбегалась от него, отражаясь от стен и живых существа.

– Из объяснений Александра Александровича, я понял, что у тебя есть ко мне вопрос, – сказал мастер, когда мы расселись друг напротив друга.

– Вопрос. Да, – протянул я, мысленно пытаясь сформулировать его. – У меня сейчас этап укрепления тела, и я чувствую, что до предела мне ещё очень далеко. Но вот с внутренней силой происходит нечто странное, чего я не могу понять. Точнее, не могу понять, почему так происходит.

Я могу использовать где-то процентов сорок из доступной силы. А если пытаюсь взять больше, то тело отказывается её пропускать через себя. Словно у двигателя машины, когда не хватает мощности, а он работает от силы на половину возможности.

– Давно это чувство? – чуть наклонил он голову.

– Почти четыре года, – вздохнул я. – Когда это началось, я не мог использовать процентов десять. Через год уже процентов тридцать.