Мой личный мрак

— Мы можем меряться силой до утра и разнести в пух и прах твой замок! Но, я здесь не ради твоего задетого самолюбия, и не намерен потакать твоей тирании! Я пришел ради Ричарда! Решай, что тебе дороже: найти убийцу сына или твоя гордыня!

Фланаган старший провел тыльной стороной ладони по рту. Клыки оставили алую полосу на коже. Бизнесмен глядел, как кровь продолжает сочится, стекая с руки на пол.

— Жаль, что не ты оказался в том особняке... Жаль, что не твою грудь проткнул тот злосчастный кол... — прошептал он почти беззвучно.

Слова отца давно перестали быть ядом, что отравлял разум Ормонда, но тем не менее, они продолжали жечь его сознание выискивая слабые места.

— Не сомневаюсь... Будь твоя воля ты бы не раздумывая поменял нас местами! Но Ричард мертв, а я жив... Если можно назвать жизнью, то существование, что ты мне так любезно даровал.

— Мы должны отыскать «ловчего», даже если нам придется перевернуть этот чертов город вверх тормашками,- голос Фланаганна старшего вернул бархатистость и твердость.

Бизнесмен, не глядя на сына вытащил носовой платок из нагрудного кармана пиджака и стер багровые следы с кожи. Рана от клыков исчезла, оставив после себя лишь тонкий розовый шрам.

— Ты говорил, что все «ловчие» мертвы!

— Значит не все! Значит я ошибся!

Сейчас крик отца напоминал рев раненого зверя. И Ормонд ощущал его боль каждой клеткой тела. Фланаган-старший сполз по стене на пол. Желтый огонь в глазах погас.

— Я ошибся... И теперь мой сын мертв.

.. Найди «ловчего» и приведи его ко мне... Я хочу лично перегрызть ему горло!

Ормонд молча кивнул и также молча покинул кабинет. Он найдет убийцу Ричарда, и эта будет последняя услуга, которую он окажет своему родичу.

Глава 4

4

Тьма могла служить преградой, если бы на месте Леи О’Рурк был кто-то другой. В ее же случае, фонарик был не нужен. Лея неспешно оглядывала каньон. На горизонте алой линией таял закат, а в глубине природного котлована клубился ночной сумрак, пряча в тенях стволы деревьев и темные тайны.

— Кто ты? — шепот женщины затерялся в шелесте листвы и пении одиноких сверчков. — Зачем ты это делаешь?

Ответом была мелодия ночи. Листья продолжали тихо шелестеть. Где-то в кустах хрустнула ветка, какое-то животное спешило по своим делам. Далеко, позади Леи, были слышны приглушенные звуки города, визг шин, вой сирен. Город Ангелов и его окрестности никогда не спят.

О’Рурк закрыла глаза, вслушиваясь в ночь.