Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 1. Том 2

Что уже говорить о её отношении к дурацким киллерам, зачастившим с попытками похитить её ради выкупа или убить ради мести отцу?

Наёмные убийцы… скорее забавляли её. Да, это было очень даже увлекательно – постоянно отбивать их атаки! Неужели отец всерьёз испугался их?

Но он то ли испугался, то ли знал что-то, чего не знала она. Отец решил перестраховаться и отправить её в далёкую Россию, к своему старому другу Михаилу Распутину.

Здесь Юкино и столкнулась лицом к лицу с врагом похуже, чем весь клан Дакутава вместе взятый.

Скука! В России в целом и в этом особняке в частности не происходило вообще ничего.

Тихий быт. Размеренная жизнь аристократов, привыкших никуда не спешить, и пустующий особняк, куда почти никто не наведывается. Её, дочь главы клана якузда, это уже начинало потихоньку сводить с ума.

Никто здесь не смотрел на неё осуждающим взглядом. Никому не было дела до её наряда, каким бы откровенным тот ни был. Никого не волновала высота её поклонов с точностью до миллиметра.

Говоря проще – ни единого повода для конфликта.

Да и сила медведей оказалась весьма преувеличенной.

Грустно вздохнув, Юкино распахнула дверь своей комнаты.

Похоже, в России нет ничего, что могло бы её по-настоящему удивить.

Глава 4

Я уселся в дальнем углу комнаты.

Погрузиться в Оттиск – значит пережить его. Боль, страх, страдания – всё то, что породило его, то, что было достаточно сильно, чтобы оставить свой след.

Вот и отлично.

Переживу. Испытаю. То, что случилось здесь много лет назад, то, из-за чего это место и стало точкой Оттиска. Увидишь… и получишь возможность изменить Дар.

Комната полностью преобразилась. Ничего особо удивительного, разве что стала выглядеть постарее.

Передо мной сидит женщина с растрепанными волосами, в белой порванной рубашке, в одной руке сигарета, тушь потекла, она молча плачет сидя за столом, иногда боязко поднимает глаза вверх, но смотрит не со страхом, а с ненавистью.

Картинки несутся перед глазами, как проезжающий мимо поезд.

Медленно и нехотя она подписывает какую-то бумажку на столе. Каждая черточка, которую чернила оставляют на бумаге, отдается болью, которая проходит прямо сквозь меня. Страдание кажется настолько вязким, что...

Мне в лицо прилетают трусы.

Что? Где? Какого хрена? Все эти вопросы я отложил на потом. Очевидно, в комнату кто-то вошёл, но концентрацию нарушать нельзя.