Ромашки спрятались

Старуха ворчала, а молодая всё смотрела на жёлто-белый луг, словно могла разглядеть в ромашковых узорах светлую чёлку и голубые, как небо глаза, вместо которых в конце концов разгляделся красивый, толстый водяной с перепончатыми, как у самой кикиморы, лапками и блестящей короткой шерстью.

- Отличная партия! – ликовала старуха.

Молодая кикимора молча вздыхала.

У партии были маленькие глазки с вертикальным зрачком и астматическое на воздухе дыхание, как, впрочем, у всех водяных. Партия могла бесконечно жевать корни аира и рассуждала о жизни, совсем как кикимора-мать.

- Дрянные существа эти людишки, - ворчала партия, разлёгшись на почётном месте в камышах.

- Ох, и дрянные! - вторила старая кикимора и трясла головой.

- Им бы всё испортить, испаскудить… - продолжал водяной.

- Истину говоришь, милок… - вздыхала мать.

- Банок консервных накидают, бутылок пластиковых…

- Костры не тушат!

- И эти гадкие, шумные дети, ненавижу детей.

- Отвратительно!

- Чем вам дети не нравятся? – возмутилась кикимора, вспомнив круглую Вовкину мордочку.

- Удочками, - ответил водяной и добавил: - Велосипедами тоже. И, особенно, лодками. А какие они внешне гадкие: голые, шерсть только на голове и растёт.

- Председатель дачного кооператива весь шерстяной, - зачем-то сказала кикимора.

- И гораздо гаже голых детей! – вынес вердикт водяной.

Кикимора немного помолчала.

- Бывают хорошие люди, - с сомнением шепнула она.

- В сказках, милая, - уверенно сказала партия. – Только в сказках.

На дачных участках копошились хорошие с плохими пополам люди и слушали музыку, чаще всего скверную. Хуже всего кикиморе было, когда кудрявый сосед включал шансон. Ладно ещё, чтобы разный. Но из всего музыкального человеческого разнообразия дачник слушал только две песни: про журавлей-журавлей, которые не смогли помочь, и пресловутого жигана по имени Лимон. Парень весь дачный сезон очень громко крутил эти композиции целыми днями, друг за другом, а кроме них - ничего.

Вместе с кикиморой шансон в целом и Лимона в частности ненавидел весь посёлок, зато сам дачник эти песни ох, как любил.Когда не можешь любить, кого хочешь – любишь, кого можешь. Свадьбу сыграли в начале августа, задолго до спячки. Дело не в том, что наша кикимора являлась завидной невестой и целое озеро могла унаследовать. Она была такой милой… А у водяного такая блестящая шёрстка… Зачем кикиморы-ы-ы блестящих любите-е? За симпатичность, разумеется.