Жизнь в перевёрнутом мире.Пассажир.

Дьявольские происки или кара Небесная? Нет между ними особой разницы, если для того чтобы наказать одного они лишают жизни сотни других”, – подумал я, прежде чем налил и себе кофе, так как изрядно продрог. Хотя скорее всего меня трясло не от того что я замерз, а от того что увидел за последние несколько часов. Я не люблю, когда люди умирают. Но больше всего я не люблю безысходность, когда перед человеком есть только два выбора: умереть сейчас или умереть чуть-чуть попозже.

- Тупик. Вы вновь оказались в тупике. Никакого выбора.

Правда ведь? – спросил он меня. Зная, что я не стану ему отвечать. Потому что ответ очевиден, и он прекрасно знает, что я с ним соглашусь.

Но я всё-таки кивнул в ответ и он весело рассмеялся. Потом он достал из кармана узкий металлический портсигар и, открыв, протянул мне:

-Ты ведь куришь? Угощайся. Это настоящий стопроцентный табак. Ты хотя бы помнишь, что это такое, табак?

Отказаться от такого предложения было невозможно. Настоящего табака я действительно не курил уже лет двадцать или даже больше.

После первой же затяжки, я непроизвольно зажмурил глаза в блаженном удовольствии. После чего с горечью вздохнул, в очередной осознавая, как много человечество теряет из года в год. Рано ли поздно, но вдобавок ко всему мы забудем и вкус чистой воды, как забыли вкус натуральной пищи.

В салоне горел свет, звучала приятная мелодия, а печь гнала тепло и двигатель машины мирно урчал. Что в придачу к еще не успевшему остыть вкусному кофе и аромату настоящей сигареты успокаивало и ободряло, прогоняя унылые мысли и грусть.

“ Как же мало, в действительности нужно человеку для счастья,… когда он лишён даже таких мелочей, а вокруг воцарился полный писец!”

Видимо я так разомлел, что не заметил когда и как давно мой пассажир вышел из машины, и теперь вернувшись, он протягивал мне деньги за проезд, через полуоткрытое c моей стороны окно с благодарностью что я его довез, как мы и договаривались, до дома и без происшествий. После этого он развернулся и, пряча от порывов колючего морозного ветра свое лицо под поднятым воротом пальто, направился к тускло освещенному подъезду.

Я выключил в салоне свет и, щелкнув переключателем дворника с изумлением осмотрелся. Ярко горели фонари на столбах, и нигде не было и намека на тот кошмар, в котором мы пребывали всего-то каких-то пятнадцать-двадцать минут назад.

Еще не веря своим глазам, я осторожно вывел машину на дорогу и, повернув в ту сторону, с которой мы предположительно заехали снова огляделся.