Ловец призраков

— Конечно, женишься. Женитьба — дело хорошее. Главное, чтобы по любви, — Дорохов помог Вере поставить бутыль на полку и с тоской в глазах погладил себя по карману, в котором лежал военный билет, а в нём хранилась одна маленькая черно-белая фотокарточка с улыбающимся девичьим лицом.

— Какой ещё такой любви? — Афанасий удивленно посмотрел на капитана и слегка стукнул копьем о пол. — Украшения — вот что главное. Это самое главное в невесте — украшения. Если не будут хорошо звенеть, только тогда можно не жениться.

Можно отказаться. Вот как нужно. У нас к свадьбе готовят с детства. Сказали родители: вот это будет твой жених. Она понимает, что её такая судьба — и всё. А то придумали — любовь. Слово, и то не выговорить, а ещё хотят, чтобы с ним всю жизнь жили… Теперь, однако, точно женюсь. Там у знакомого рыбака три дочери оставались, вот за младшей и пошлю.

В этот момент Вера зажгла лампу, молча посмотрела на мужчин, и те, не сговариваясь, положили самодельные копья на плечи. Потом, медленно ступая за девочкой, пошли к границе межи, чтобы попытаться заманить духа ночи в ловушку.

Глава 15

Афанасий ловко расставил свои импровизированные копья у самого края межи. При помощи оставшегося небольшого копья, по очереди передавая друг другу фонарь, с которым охотник не расставался ни на секунду, все трое быстро пересекли опасный отрезок.

По заверению Веры, именно в этом месте межа была самая узкая: всего в пять её прыжков. И, когда троица оказалось снаружи межи, Афанасий аккуратно подцепил остро заточенной «жердью», словно удочкой, фонарь, поставив его ближе к внутренней границе на небольшой камень.

Так он хотел привлечь внимание существа, которого называл духом ночи, и вынудить его, заинтересовав светом, выйти из леса, дойти без последствий для себя до самого фонаря.

— Керосину до утра должно хватить: я однажды проверяла, когда в сарае с коровой ночь провела. Моя Буренка в тот год телилась, и бабушка меня оставила понаблюдать за ней, пока сбегает в деревню за помощью. Пока она бегала, я и телёнка приняла, и от волнения глаз не сомкнула, просидела в обнимку с коровушкой моей до утра.

Она своего телёночка вылизывала, а её сынок спал как ни в чем не бывало — даже и голоса не подал, — рассказывала девочка.

Но ни Дорохов, ни Афанасий её не слушали. Их мысли были заняты совершенно другим.

— Думаешь, свет его заинтересует? — спросил Дорохов, старательно вглядываясь в темноту и пытаясь разглядеть в ней того, для кого она была родным домом.