Цветы на ее ладонях

Отец вернулся через час, но и ему сестра отказалась открывать дверь. Пришлось ночевать в сарае – на сене рядом с курями.

На следующее утро поехали домой. Отец не сказал ни слова, а она не спрашивала, хотя очень хотелось.Осенью Уршула уехала учиться, так и не получив ответа, кто такая бабка Ядвига, и что это было. Да и не у кого было получать ответ. Отец либо отсутствовал, либо сидел с пивом у телевизора и молчал.

Студенческая жизнь захватила Уршулу. Времени не хватало ни на что. Ни на что не хватало и денег. Она нашла подработку и сразу после занятий бежала на работу в бар, где работала официанткой.

Бар напоминал ей корчму, где она неоднократно бывала с отцом. Старинная обстановка с деревянным лавками, стилизованными гусарскими доспехами на входе и старинным камином с комплектом железных щипцов и кочергой с фигурной ручкой.

Но девушку привлекала не красота узорчатой решетки, а то, что она снова была рядом с живым огнем. И однажды, когда посетители покинули заведение пораньше, она решила попробовать.

Огонь в камине практически погас.

Лишь несколько угольков светили тусклым светом в темной пасти печи. На кухне гремели посудой, и она боялась, как бы кто-нибудь не застал ее за этим необыкновенным занятием. Но желание, внутреннее желание было непреодолимым.

Уршула попыталась вспомнить, что происходило с ней в прошлый раз, и протянула руки к теплу, исходящему из камина. Она вдруг почувствовала, как ее руки задрожали, и в ритм этой дрожи огонь забился, завибрировал в черноте среди обгоревших поленьев.

Уршула уже сама не понимала, откуда у нее появилось это знание, как будто она всегда умела и делала это не раз. Из темноты появился слабенький бледно-голубой язычок пламени. Он колебался, как травинка на ветру, но рос. Крепчал и распускался. А за ним поднимались следующие. Цветок раскрылся, а затем, повинуясь легкому движению пальцев, закрутился, заплясал в пространстве камина.

– Вот это да! А он не выскочит?

Мужской голос за спиной прозвучал в тишине, как гром. Цветок рухнул и растекся по поленьям обычными языками пламени, а Уршула обернулась и увидела стоящего перед ней парня.

– Это такой фокус? Пиротехнический?

Девушка встала. Руки дрожали. Сердце колотилось и, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

– Только не надо никому говорить. Ладно?

Парень улыбнулся. Улыбка у него была ослепительная, откровенная. В глазах отражались искорки огня, и царило откровенное веселье. Весь он был такой большой, широкоплечий, уверенный в себе и притягательный.