Череп для леопарда

{А то что?}

- Услышат!

{Кто? Все спят. И потом – меня можешь слышать только ты. }

- Тем более. Если кто-нибудь проснется и услышит, как я разговариваю сама с собой, меня сочтут сумасшедшей и упрячут в Бедлам!

{Видимо, ты очень боишься этого места… М-да, ты еще не сталкивалась с настоящими ужасами… Знаешь, а мне тебя почти жаль. }

Модести так и подмывало спросить, откуда обладатель таинственного голоса это взял, но она прикусила язык, чтобы с губ не сорвалось ни одного слова.

- Откуда ты знаешь, с чем мне пришлось столкнуться? – все-таки не вытерпела она.

{Да уж знаю. Чувствую, если хочешь знать. }

- Кто ты? – содрогнулась молодая женщина.

{Наконец-то! А я-то гадал, спросишь или нет? С этого и надо было начинать. С другой стороны, чем больше ты ко мне привыкаешь, тем меньше меня боишься. А страх убивает. Впрочем, ты и так уже на грани… }

- Нет! – вырвалось у Модести прежде, чем она успела прикусить язык.

{Да. Ты боишься меня, боишься своего мужа, боишься того, что о тебе подумают другие, боишься самой себя… Ты слишком многого боишься.

С таким грузом страха тебе долго не протянуть. И кончится все Бедламом, вот увидишь. }

На это ей нечего было возразить. Уже одно то, что она слышит призрачный голос, который доносится ниоткуда, ставит ее на одну грань с обитателями этого мрачного места. Стоит ей обмолвиться кому-нибудь – и пиши, пропало! Гарольд поверит в ее сумасшествие сразу, он упечет жену куда подальше, расторгнет брак и… И тогда она обречена. Жизнь закончится…

{Закончится эта жизнь.

И может начаться другая… Но этого не случится, если…}

Если что? Она не осмелилась задать этот вопрос вслух, потому как больно невероятным представлялся ответ. Чего такого может предложить ей голос… Да еще вопрос – чей это голос?

- Кто со мной говорит?

{Я.}

Не очень-то понятный ответ. Но на что она рассчитывала?

- Кто – ты? Почему я тебя не вижу?

{Потому, что не хочешь увидеть.}

- Но я не могу… - она огляделась. Комната была погружена в ночной мрак, сквозь раздернутые шторы внутрь лился серый ночной свет, и привыкшие к темноте глаза молодой женщины различали темную мебель, дверь, портьеры, какую-то темную тряпку, валявшуюся на полу.

Несмотря на то, что в темноте многие вещи выглядели непривычно, она могла точно сказать, что в комнате нет никого, кроме нее. Даже за портьерами и прикроватным пологом. Уж она-то знает свою спальню! – Я смотрю и не вижу, где…

{Это потому, что смотришь не туда.