Белый волчонок

Налегает на нее всем телом, вправляя в нужное положение и распахивает.

Квартира, явно бывшая коммуналка, внутри выглядит гораздо приличнее. Аскетичный, но свежий ремонт, современная мебель, абстрактные черно-белые фотографии на стенах.

Вовсю работает кондиционер, гоняя свежий воздух, приятно пахнущий чем-то хвойным.

Скидываю кеды, уже треснувшие сбоку. И радуюсь, что выделил время на быструю стирку, пока гостил в храмовой душевой. Больше суток бегать по трущобам, не снимая промокшую обувь - и врагу не пожелаешь такой газовой атаки.

Богдан быстро указывает на ряд дверей в коридоре, объясняя где что. И проводит на кухню.

И тут поистине мужской разгром. Я и в мире без магии в нее верил. Потому что только волшебным образом можно быстро засрать пространство.

Опасно накренившаяся башня тарелок в раковине. Чашки, стаканы, бокалы повсюду. Все разномастные, на любой вкус и цвет. На подоконнике коробок двадцать из под пиццы, сложенные ребро к ребру - порядок.

Кухонное полотенце висит на рогатой люстре, зацепившись за самый краешек.

На диване, стоящем вдоль стены, смятое одеяло и россыпь подушек. И только большой круглый стол в центре помещения идеально чист.

Домашний уют, короче говоря.

— Добро пожаловать в мою берлогу! — усмехается этот медведь на мой одобрительный взгляд.

— Твою? — я устал удивляться, но опять это делаю.

— Ну а тебе понравится постоянно торчать в дворце, окруженным заботливым семейством? Да у половины княжичей есть такие квартиры. Где можно хоть немного расслабиться и на пару часов сделать вид, что ты никому и ничего не должен.

Так вот раскрытия какого секрета он испугался. Но какая же это тайна? Семья же должна знать, куда пропадает один из них. Или у них там молчаливое согласие? Пока наследники не сильно хулиганят, можно чуток отпускать поводок.

— Чай, кофе, крепкий... кофе? — предлагает тем временем он, обводя широким жестом бытовой апокалипсис.

С радостью сажусь за стол и соглашаюсь на порцию кофеина и напоминаю о своем вопросе про Панаевского.

Богдан гремит посудой, что-то роняет, рассыпая, выдвигает из недр ящика небольшую кофеварку.

— Ты мне доверился, расскажу и я, — он хмурится, решительно сжимая губы. — Мой ритуал посвящения прошел как положено. Боль, конечно, была адская, но ничего смертельного. И жрицы говорили, что чувствовали поток такой силы, что на радостях после ритуала десяток быков принесли в жертву. Да и я чувствовал, нечто... Странное, страшное и мощное.