Белый волчонок

Даже не успеваю остановить Богдана, открывающего дверь, хоть договориться о версии, почему я здесь. Хтонь!

Класс коррекции в полном составе, кроме Эратской, врывается, толкаясь, внутрь. Первым меня замечает Олег, резко останавливается. На него натыкаются остальные и начинается куча мала. Володю, уже наклонившегося развязать шнурки, роняют.

Эта композиция недоуменно застывает и на меня таращатся четыре пары глаз. Покровский разводит руками:

— Вот, — емко сообщает он.

— Игорь! — выглядывает из-за брата рыжая. — Ты куда пропал то? В храме Маат тебя сегодня не было, не отвечаешь.

Значит, он у тебя все это время был? — она поворачивается к Богдану.

— Не совсем так... — теряется он и смотрит на меня. — Думаю, ты должен им рассказать.

Я киваю. Просто попросить их молчать, что видели меня, без объяснений, не сработает. Поверил Богдан, смогут и они. Тем более с его словом. Не поверят... Будет плохо. Покровский, может и на моей стороне, но против друзей не пойдет.

Мы всей компанией возвращаемся на кухню, где резко становится очень тесно.

Я незаметно открываю замок на окне и встаю к нему поближе. Раскидать пятерых одаренных без силы я не смогу. Но теснота даст небольшое преимущество, чтобы выбраться через окно.

Илена недовольно разглядывает бардак и остатки кусков картона на стенах. Покровский пожимает плечами, мол, ничего необычного не наблюдаю. Все взгляды обращаются ко мне.

Второй раз за день повторяю историю. На этот раз не упоминаю о беспамятстве, делая упор на частичную потерю контроля.

И еще несколько ненужных подробностей убираю, заканчивая общим планом попасть в родовой храм. О призыве бога тоже молчу, уж слишком бурно на такое отреагировал хозяин квартиры.

Все, кроме Богдана, слушают с распахнутыми ртами. Чего только не мелькает на их лицах. Недоверие, изумление, гнев, непонимание, сомнение, скептицизм. Я и не думал, что мне сразу же поверят.

Когда я заканчиваю, начинается сущий кошмар. Все орут. Одновременно. Громогласно и витиевато ругаются, и кроют сначала меня с Богданом, а потом и друг друга.

Про что там только не звучит. И богохульство, и прямое оскорбление власти, и оскорбление богов, и сумасшествие. Только что в прорывах хаоса меня не обвиняют.

В разгар словесной баталии подключается и сила. Один за другим, как новогодняя гирлянда, аристократы начинают светиться.

В меня прилетает горячая волна и вжимает в стену. Олег, гневно сверкая глазами, подходит вплотную.

— Ты сошел с ума! — уверенно заявляет он.