Белый волчонок

Помимо массивного стола у окна, тут стоит уютный низкий диван с журнальным столиком. Пара открытых книжных полок, закрытый дубовый шкаф. И везде картины, статуэтки, вазы и подсвечники.

Заметно, что тут она проводит почти все свое время. На диване лежит видавший лучшие времена плед, на столике стоит чайный набор. Стол у окна завален бумагами и книгами.

Не бардак, а живой беспорядок. Такой бывает только когда всеми предметами активно пользуются.

София указывает на диван и я осторожно присаживаюсь, переложив плед в сторону.

От него пахнет женскими духами, в нос ударяет нежный цветочный аромат.

— Откинься, постарайся расслабиться, — тон ее смягчается в соответствии со словами. — Это важно, для начала. Потом, на автоматизме, ты сумеешь не обращать внимания на внешние факторы.

Я слушаюсь, устраиваюсь поудобнее. Ерзаю, не находя места рукам, но в итоге успокаиваюсь. Мягкое сиденье и спинка принимают форму моего тела.

— Теперь закрой глаза, зрение тоже отвлекает. Тебе нужно почувствовать свою силу, свой дар богов.

Отделить от всех остальных чувств. У всех по-разному, но это ощущается. Ледяной смерч, обжигающее пламя или теплый огонек. Свист ветра, твердость камня. У силы есть свои уникальные особенности. В спокойном состоянии она словно свернута, сконцентрирована внутри тебя. Ты чувствуешь?

Под спокойную и монотонную речь погрузиться во внутренние ощущения оказывается несложно. Это не ощущается волной жара, как утром. Сейчас сила кажется маленьким теплым котенком, свернувшимся на груди и тихо мурчащим.

— Чувствую, — удивляюсь таким приятным ощущениям.

— Где?

— Тут, — я кладу ладонь на солнечное сплетение.

— Хорошо, это хорошо. Теперь разверни, окутай силой все тело. С макушки и до пяток. Чтобы этот кокон стал цельным, забудь что ты стоишь на земле. Представь себя парящим в воздухе. Пятка может стать уязвимым местом не только в легендах эллинов.

Вожусь я долго, аж вспотеваю от усилий. Иногда я открываю глаза и посматриваю на жрицу. София стоит спиной ко мне, у окна, и никак не проявляет нетерпения.

Это успокаивает, но у меня ничего не получается. «Котенок» лишь призрачно отбрыкивается, не желая просыпаться.

— Не отвлекайся, — говорит она на очередной мой взгляд, даже не поворачиваясь. — Это займет столько времени, сколько потребуется. Пробуй по-разному, не зацикливайся на одном и том же действии.

Короткий вздох выдает хоть какие-то переживания по моему поводу.

— С детьми проще, потому что они не знают слишком многого.