Белый волчонок

Потому что даже прорицатели не могут предсказать их поведение, слишком фонят.

— Ммм, извини, может это неуместный вопрос, — меня распирает от любопытства. — Но как это вообще происходит? Ну, у тебя в голове?

Реагируют остальные нормально, значит не палюсь. Уфф, выдыхаю. Напряжно конечно задавать вопросы, каждый раз не зная какую реакцию они вызовут.

— Да ничего, всем интересно, — отмахивается Истровский. — Сложно, правда, объяснить на словах... В основном это как фоновый шум. Голоса, картинки. Первые пару дней тяжело было - будто на центральный вокзал попал в разгар дня.

А потом привык, сейчас уже не обращаю внимания.

То, как все поддаются вперед, выдает, что не только мне увлекательно слушать о провидцах. Только здоровяк спокоен, наверняка уже слышал эту историю.

— Сложнее выцеплять то, что мне нужно в данный момент. Вот этому я еще толком и не научился. Не уловить разницу между вероятностями. Когда сосредотачиваешься, то одно и то же событие прокручивается множество раз с разнообразными сценариями.

И мозг не успевает соотнести происходящее в реальности, наложить эти факторы и убрать лишние события.

Охренеть, это какой же суперкомпьютер должен быть в этой башке? Я пытаюсь представить описанное и голова сразу же начинает болеть.

— Но бывают и ... вспышки, — он морщится. — По поводу конкретных людей. С этим тяжелее всего, потому что вероятность возникает яркая, но всегда означает что-то другое.

— Это как? — заинтересовывается Саша.

Володя краснеет так, что я уже переживаю, как бы он в обморок не упал.

— Нууууу. Ладно, расскажу, чтобы вы потом о себе узнать не пытались. Было у меня видение о... об одной знакомой, так скажем. И видел я ее смерть, в ближайшем будущем, ну то есть вот прямо этой ночью. Перепугался я сильно, побежал к ней и ее испугал. Там старшим пришлось вмешивается, чтобы панику прекратить. В общем... Оказалось, что это про смерть. Но другую, — он снова краснеет. — Маленькую смерть, короче говоря.

Мы с парнями недоуменно переглядываемся, а Илена начинает хохотать.

Отсмеявшись, она видит, что у Истровского уже лицо пятнами пошло, а мы так и не понимаем в чем подвох.

— Ну вы даете, — ее ушки подрагивают в такт дрожащим от сдерживаемого смеха плечам. — Маленькая смерть - так оргазм называют. Когда настолько хорошо, что словно умираешь.

Тьфу ты, придумают же эвфемизмов. Мы дружно хмыкаем в знак солидарности. Беднягу, не вовремя познавшего такие истины, немного отпускает.