Белый волчонок

Но Володя тут же меняет окрас на смертельно бледный, уставившись мне за спину. Богдан рядом мрачнеет и даже Илена перестает смеяться.

Да что там, опять демон? Я резко оборачиваюсь и вижу в нескольких шагах от нас того самого амбала, с которым столкнулся у храма богини плодородия. С ним по-прежнему двое прихлебателей, а еще Эратская.

Хтонь! Я вспоминаю, что Кира назвала Эратским и его. Брат, получается. Ну да, похожи они сильно, особенно когда стоят рядом. Острый подбородок, изгиб бровей, высокий лоб и колючий взгляд львиных глаз.

— Ну вот, а ты не хотела сюда идти, — скалится он. — Бесплатное развлечение.

Анна делает вид, что вообще с нами не знакома и равнодушно пожимает плечами.

— Мы не знакомы, — я поднимаюсь и разворачиваюсь к ним. — Игорь Белаторский, младший княжич, третий внук Первого Воина, род Белого Волка, — выстреливают из памяти заученные с жрицей слова.

Эратский осматривает меня с ног до головы, похоже у их семейки это фирменное. Криво усмехается, но представляется в ответ:

— Вадим Эратский, княжич, первый внук Испепеляющего, род Свирепого Льва.

То, какое он ударение делает на «первого внука» дает понять, что именно это особый повод для гордости. Наследник, получается, надежда рода и семьи. Ну-ну.

— Говорят, младший княжич, ты получил метку отверженного богами.

Мне понятно, что он пытается меня выбесить и спровоцировать. Но мне настолько плевать на какие-то там метки, что становится смешно от его попытки.

— Это тебе прямо сами боги сказали? — делаю вид, что восхищенно удивляюсь таким фактом.

— Да как ты смеешь... — амбал сжимает кулаки и появляется мерцание силы.

Так, а вот это хреновый поворот. Если физически, хоть я ему в этом и уступаю, но справиться смогу, то с этой магией я хрен знает что делать. Я быстро шагаю навстречу, напирая:

— А ты как смеешь судить о решении богов? Или ты просто пересказываешь чужие слова? Чьи тогда? С кем говорили сами боги?

Куда меня несет, я не очень понимаю. Но, что я уже понял - с богами тут все очень серьезно.

Моя импровизация срабатывает даже лучше, чем я надеюсь. Эратский не отступает, но немного бледнеет, из глаз уходит ярость и свечение исчезает. Эх, как бы тут проповедником не стать случайно.

В его глазах идет усердная умственная работа. Возможно и обычная, не может же быть наследник полным идиотом. Я вижу, что ему хочется и ответить достойно, и врезать.