Папины заботы

– Полковник, это я во всём виноват не усмотрел за этой сукой!

- Отставить мат! - отмахнувшись от плута, я вместе с Ларингитом бросился в коморку Балдоха при кухне. Прямо посреди комнаты над раскинувшим на полу руки поваром стояла Алиска, а у тела с какой-то пропитавшейся насквозь кровью тряпицей на коленях сидел каптенармус пиратов.

- Пап! Пап! Он умирает! – слёз у девчонки не было, что вовсе не говорило о её чёрствости (просто повидала она всякое), но бледность и сжатые в прямую линию губы указывали на то что дочка расстроена.

Сиделец и старый солдат и правда умирал. Изо рта его выплёскивалась толчками кровь, а тело содрогалось в судорогах. Грудь бедняги была буквально исколота заточкой. Сколько раз он его ударил? Двадцать? Тридцать? Треугольные отверстия несмотря на все старания Миккеля заполнялись кровью.

- П-п-прости, П-п-полковник… - раздался снизу не то шёпот, не то свист. – Н-не у-уследил я. О-о-оплошал.

Левая рука Балдоха всё ещё сжимала кусок цепи, которой вчера был прикован к нему маньяк.

Поймав в ладонь холодные пальцы правой руки умирающего, я вспомнил Мирту - жену Балдоха (свадьбу мы сыграли в один день) её дочку, которую тот считал своей, и всё-всё что мы вместе испытали и прошли. Пока картины прошлого быстро проносились перед моим внутренним взором, свет в глазах повара начал меркнуть.

- Дудо, мою сумку сюда! БЫСТРО!

Клефт везде следовавший за мной, шустро исчез из комнаты застучав сапожками по полу.

- Какое же он животное! – презрительно бросила Алиса и меряя широким шагом коморку исчезла в коридоре.

Ничего, там Брукис и Пилли. Они знают насколько герцогский сынок важен для нас и не дадут дочке оторвать голову маньяку. Хоть тот безусловно и заслуживает этого.

Сделав шаг назад, я чуть не запнулся о что-то стоящее за спиной, а обернувшись увидел лоркина толкавшего мордочкой по полу мою походную сумку.

- Молодец Лаврентий Павлович! Молодец! Как всегда, вовремя! – пробурчал под нос я, вынимая со дна плоскую серебряную флягу с ключевой водой древня.

Скрутив одним движением крышку я приподнял голову уходящего от нас в дальние дали повара и влил ему несколько глотков прямо в горло думая о том, что главное сейчас не опоздать.

* * *

Рассматривая очнувшегося аристократа я отметил лихорадочный блеск в его глазах и кончик языка всё время облизывающий губы, будто они сохли причиняя тому боль.

- Зачем ты это сделал?

- Что сделал? – тут же ответил Агнус будто ждал моего вопроса.

- Попытался убить моего товарища.