Требухашка

Это точно не случайный голубь залетел, курлыканье этих гадов я всегда узнаю — достаточно терроризировали мой балкон в свое время.

— План такой, шеф, — говорю. — Я лезу наверх за кошаком. Ты стоишь внизу и страхуешь меня. Если упаду — вызываешь скорую, если кот мимо тебя побежит — ловишь его. Понятна моя речь?

— П-п-п понятно. М-м-м- может н-н-не надо?

Вздыхаю и смотрю вверх, прицениваясь. Витька ждет ответа, смотрит преданными глазками верного пса.

— Надо, — говорю, — Федя. Ты жрать хочешь? Спать хочешь? Вот и я хочу.

Поэтому нужно рискнуть.

— К-к-кис, — неожиданно начинает Витька.- Кис-кис-кис-кис.

Он даже перестает заикаться, а у меня появляется надежда. Ну а вдруг? Это ведь магическое звукосочетание для кошака. Вдруг он услышит и слезет сюда, к нам. Мне, если честно, страшновато опять карабкаться наверх. Высоты не боюсь, но инстинкт самосохранения никуда не делся.

Я прислушиваюсь к звукам: тишина. Кот как будто замер, выжидая. А может попал под гипноз кис-киса? Через секунду вниз летит маленький пакетик фасованного корма и как бомбочка взрывается у наших ног.

Кругляшки корма рассыпаются градинами по полу. Витя замолкает.

— Не сработало, — говорю я и разминаюсь, — хитрая тварь. Главное, внизу не упусти. Постараюсь его сбросить, у кошек все равно девять жизней, а то пока я слезу, он меня исцарапает всего до сухожилий. Кажется мне, там демон из ада, а не домашний мурлыка.

Как же я был прав тогда.

***

Страх смерти или страх опозориться? Вечный мой вызов.

Мое проклятие, можно сказать. Помню гостил я у бабушки в селе, лет восемь мне было. А у нас перед домом огромное дерево росло. Я любил залезть (невысоко) и сидеть там среди веток, книжки почитывать. Спокойно, ветер обдувает ласково, никто не трогает и улицу видно, как на ладони.

Только пацаны местные появляются, я уже к ним бегу. Хотя обычно они подходили и снизу вверх смотрели и звали, чтобы слезал быстрее — неотложные дела есть.

А одним ясным солнечным днем явился Толик — местный парень, не из нашей компании, старше лет на пять.

Для нас это почти мужик. Стоял он и на меня смотрел, а потом назвал «сцыклом». Да, грубоватый парень. Он сказал, что я могу только красоваться перед пацанами, а сам засел на уровне забора — на самой толстой ветке и выше подняться мне слабо. Местные пацаны на такие высоты лазят, что городским и не снится.

Теперь я понимаю, что он меня подначивал и дело было вовсе не в трусости.