Ходящий по улицам

Из лёгких вырвались пузыри воздуха вместе с криком.

Осознание случившегося пришло после того, как рыбина прекратила мотать головой. Мысли собрались воедино. Слава лихорадочно начал водить руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то.

Материал, из которого были сделаны Славины перчатки, был ему не известен, но он позволял с лёгкостью хвататься за любые поверхности и крепко держаться. Скользкие усы не стали исключением. Схватившись под основание, Слава смог, образно говоря, оседлать сома, крепко держась за вожжи.

Очередное родео не заставило себя долго ждать. Голова сома снова заходила из стороны в сторону, ударяясь о стену дома. Славе досталось, но он крепко держался. Плечо саднило.

Давление губ на поясе ослабло. Вот он, момент. Слава выпустил ус, но запихнуть руку в глубокую пасть не успел. Голова сома снова дёрнулась, вывернув спину пловца с хрустом. Достать нож не получилось.

Ничего не помогало. Рыбина уже не отпустит, если только чудо не произойдёт. К сожалению, времени на чудо не было.

Жжение ощущалось не только в лёгких, но и во всем теле.

“Буду держаться – утону, но возможно не буду сожранным. Сгнию на жирных губах, продолжая держаться мёртвой хваткой за усы, - размышлял Слава. Ну как сказать – размышлял, скорее его мозг нервно рожал, выдавливая нейроны головного мозга адреналином. – Можно попробовать выдавить ему глаза, но тогда он еще сильнее изогнёт тело и точно размажет меня об стену. Разомкну пальцы – проглотит. Проглотит! Да и пусть!”

Слава выпустил усы.

Выпрямив пальцы, вставил их между губ рыбины на уровне пояса.

Сом заметно замер. Время вокруг остановилось. Потоки воды медленно болтали как Славу, так и рыбину, из стороны в сторону. Скользкое тело выстрелило как пружина, заглотив сто литров воды и Славу целиком.

Оказавшись внутри, Слава начал действовать. Язык сома придавил его голову и тело к верхнему нёбу, но руки двигались свободно. С трудом вытянув ноги из глотки, правая рука смогла дотянуться до ножен. Ладонь обвила рукоять ножа, и это прикосновение было самым ожидаемым событием в Славиной жизни.

Еще никогда он не испытывал такой эйфории от прикосновения к неодушевлённому предмету. Фонарь продолжал освещать внутренности рыбий пасти – ничего особенного: розоватая вода и яркий блеск металла, но рыба его не увидела. Она его почувствовала.

Слава замахнулся и ударил. Нож врезался в мягкую слизистую, но насквозь не пробил. Последовал еще удар, затем еще и еще один.