Прогулки по крышам

А вдруг это он и есть? Агата, ты была рядом с Карповым и не взяла автограф?! А это, наверное, дискотека? Вы ходили на танцы? Алекс приглашал тебя танцевать? А где же ты? Почему Марк так мало тебя фотографировал?

Агата отмыкивалась, отмалчивалась — она все собиралась и все почему-то не могла начать рассказывать, как они с Келдышем гуляли по ночной столице, и про сцену на мосту, и про то, как ее — не ее? — испугалась келдышевская сестра Лиза...

— А вот это ты... ага, это у львов, это театр, смотри-ка, они покрасили его.

.. а это Зал Камней, как я его любила... а это, как ее, Ирма? Крупная девочка, тоже симпатичная... А вот опять ты... надо тебе почаще снимать очки, гляди, какие глазищи, светятся, как у кошечки...

Бабушка положила было фотографию, помедлила и вновь взяла. Вгляделась. Потом подняла очки на лоб, словно они ей мешали смотреть, поднесла снимок ближе к глазам.

— Кто это?

Это были она и Келдыш. На переднем плане — она сама, на заднем — Келдыш, чуть смазанный, но вполне узнаваемый. Учитель избегал фотографироваться: «Я не фотогеничен».

Марк подкрался со спины, окликнул и щелкнул, когда они обернулись. Помнится, Келдыш еще раздраженно отчитал его: «Что за детские игры, Фейхман?»

— Это и есть наш новый учитель. — Агата следила настороженно. «Кто же не знает железную Мортимер?» Похоже, и железная Мортимер кое-кого знала.

— А фамилия у него... — медленно сказала бабушка.

— Келдыш.

— Зовут?

— Игорь. По отчеству не знаю.

— Да, отчества сейчас не в моде... — бабушка положила снимок.

Встала. Взяла и подержала в руках чайник. Поставила.

Неожиданно резко повернулась к внучке.

— Он пристает к тебе?

— Что?

— Он пристает к тебе?

Агата вытаращила глаза.

— Бабушка, ты что?! Он же учитель!

Лидия Мортимер нетерпеливо отмахнулась.

— Как будто это кого-то когда-то останавливало! Я говорю о другом, девочка! Он придирается к тебе?

Агата смотрела на нее во все глаза. Во всем мире существует заговор взрослых: «Не смей осуждать его, он в три раза тебя старше!» «Ну и что, что она на вас кричит? Она вам добра желает!» Или: «Учитель (начальник) всегда прав!» И этот заговор бабушка всегда поддерживала.

..

Агата вздохнула.

— Ладно. Он ко мне не пристает. Он меня достает!

— Как?

— Ну... он не называет меня дурой прямо, говорит так... красиво, но так, что чувствуешь себя дурой... и другие думают так же...

— Можешь не объяснять, — ноздри бабушки раздувались. — Я сама треть века была учительницей. Он занижает тебе оценки?

Агата поколебалась.