Сукины дети 4. Бес

И вот, когда корабль начал своё неумолимое восшествие во тьму, на арене раздался душераздирающий крик.

Вздрогнули все: униформисты, публика, артисты... Я решил, что кто-то таки сверзился с корабля и уставился на арену - боясь обнаружить искалеченные останки.

Но вместо этого увидел... Орфея!

Издав громкий вопль, он поймал одну из верёвок, и не теряя времени, принялся карабкаться на корабль.

За моей спиной раздались недоумённые шепотки: такого не было в сценарии!

Орфей уходит в мир живых, Эвридика остаётся в царстве Аида, подтверждая главенство рока, фатума над силой великой любви.

Но вот он! Как обезьяна, вскарабкивается на корабль и прокладывает себе путь к Эвридике.

Гимнасты, изображающие чертей, пытаются преградить ему путь...

Орфей движется ломаными рваными движениями. Ничего не осталось от былой кошачьей грации. Махендра словно одеревенел. Его прыжки больше напоминают судороги, иногда он промахивается мимо перил, и кажется, что великий певец вот-вот рухнет вниз...

Публика воет от восторга и ужаса.

Единый вздох прокатывается, когда Орфей, размахнувшись, сбрасывает с перекладины одного из гимнастов... Тот летит, широко раскинув руки, и кончиками пальцев успевает зацепить канат.

Я понял, что перестал дышать.

Слышатся гневные выкрики - гимнасты пытаются образумить Махендру. Но тот лишь мотает головой, и как амёба - к солнцу, устремляется к Эвридике...

Но Зоя, вопреки логике, не спешит к нему в объятья. Искусственно улыбаясь, она взбирается всё выше. Вот она уже на мачте корабля, среди чёрных лебединых крыл, вот она шагнула на последнюю перекладину.

И тут - наверное, это было волшебство - я перехватил её взгляд. Полный паники, ужаса перед неизбежным.

Если Махендра до неё доберётся, она бросится вниз, - понимание окатило холодом. Вцепившись в поручень в стене, я заскрежетал зубами. А потом услышал за спиной звуки борьбы...

Оглянувшись, не сразу понял, что происходит. Черноглазого альбиноса в костюме Орфея удерживает железной хваткой усатый Палыч, ему помогают несколько рабочих сцены.

Я перевёл взгляд на корабль. Кто же тогда там?..

- Клоун Брамсель, - пронеслось эхом за спиной. - Он всё-таки решил работать свой номер...

- Какой номер? - рядом со мной шептались двое униформистов: морщинистый, потрёпанный жизнью мужик с изъеденной, словно бы траченной молью кожей, и молодой парень с кудрявым чубом.

- Брамсель хотел участвовать в представлении, - пояснил молодой. - Господин директор ему запретили, и он вроде как смирился.