Сукины дети 4. Бес

Долгий мучительный миг казалось, что она так и останется парить над зрительным залом, наслаждаясь свободой и одиночеством. Но вот парабола пошла на убыль, и Зоя устремилась почти вертикально вниз, к бетонной арене.

Никто в этот момент не издал ни звука. Зрители перестали дышать. Оркестр замер на полувздохе, даже барабанщик забыл отбивать свою трагическую дробь...

А потом навстречу девушке упала перекладина. Она начала свой бег неспешно, но приближаясь к низшей точке всё ускорялась, и наконец... Зоя и перекладина встретились! Девушка поймала металлический стержень и зависла, как на турнике.

Зал в едином порыве выдохнул, и тут же всё ожило. Публика взорвалась рукоплесканиями, оркестр разразился фанфарами. Зоя, изящно перекувырнувшись, встала на перекладину, и держась одной рукой, отвешивала комплименты публике.

Лицо её было бледным, как посмертная маска, но губы улыбались.

Оглянувшись на девушку-стригоя, я увидел в её глазах разочарование.

А что же Орфей, или клоун Брамсель? - вспомнил я. - Кажется, о нём все забыли, зрители восхищенно рукоплещют Зое, оркестр, надрываясь, выдувает бравурный марш - словно пытаясь наверстать упущенное.

И когда одетая в белое фигура, с лавровым венком на голове и лирой в руках, начала своё долгое падение в пропасть, никто этого не осознал.

Как мёртвый лебедь, клоун пролетел сквозь корабль, верёвки, канаты, трапеции - несколько раз его тело задевало их и переворачивалось в воздухе.

А потом он рухнул на арену.

Две тысячи глоток издали единое "АХ!.

Возглас публики, к счастью, заглушил звук лопнувшего арбуза - когда голова Брамселя соприкоснулась с едва прикрытым ковром бетоном.

Этот звук услышал я, услышал униформист с помятым лицом - я видел, как по его телу пробежала судорога, и конечно же, услышала стригойка.

Она тоже вздрогнула, но не от ужаса и отвращения, а скорее, от... удовольствия. Чувства, близкого к сексуальному. Её тонкие ноздри раздулись, когда в воздухе запахло кровью, а губы скривились в победной усмешке.

Публика загомонила, кто-то вскочил с места, несколько дамочек грохнулись в обморок.

Она вплелась в испуганные крики людей, заглушила их, заполнила зал... А потом послышалось пение. Из противоположного от моего прохода, на другом краю арены, показалась процессия юношей и девушек, одетых как нимфы и фавны. Сжимая в руках пучки зелёных растений, они спустились на манеж, окружили мёртвого Орфея, и подняв его на руки, унесли.