Цикл Вечности III: Пожиратель

Ректорша казалась необычайно сильной, а потому мне было страшно представить Энергию отца Зинона. И, надо признать, я проникся искренним и глубочайшим уважением к такому родителю.

– А твоя сила унаследована тобой от отца? – поинтересовался я.

– Ты спрашиваешь непосредственно про Энергию или мою дефектность? – спросил Зинон, хмуро посмотрев на меня. – Объём Энергии явно достался от отца, а вот её контроль мне унаследовать не удалось. Думаю, кровь слабой женщины оказала на меня слишком сильное влияние.

– Но ты ведь всё равно чертовски силён, хоть твои способности и немного жуткие.

– И всё же я не могу сделать простейшие вещи, на которые способны даже малые дети.

Я не стал подмечать, что Зинон для меня во многом и выглядел ребёнком, причём не только внешне. Вечно сердитому коротышке это было знать ни к чему.

– Что в итоге стало с твоим отцом? – спросил я, попытавшись перевести тему разговора.

– Казнили на прошлой неделе, – спокойно ответил Зинон. – Четвертованием.

– И ты… Как ты это перенёс?

– А похоже, что я как-то это не так перенёс?

– Ну ты выглядишь чересчур спокойным и говоришь о таких вещах довольно холодно.

– Мой отец оказался на стороне проигравших. Он был хорошим человеком, но слишком слабым для этого мира. О слабых горевать бессмысленно.

– Ты же на самом деле так не считаешь? – с толикой надежды спросил я.

Зинон не ответил. Он уставился вперёд, разглядывая застланную трупами улицу.

– Ты довольно эмоционально отреагировал, когда наш экзаменатор угрожал расплатой всем твоим родным, – произнёс я. – Ты явно испытываешь боль, когда кто-то неосторожно задевает эту тему.

– Уже нет. К тому же мне повезло, что Арастадис прониклась уважением к моему отцу и не распространялась о моём происхождении. Узнай учёный-экзаменатор о том, что мой отец был чистильщиком церкви Двоих, он бы попытался заставить тебя меня убить.

– Я бы не стал этого делать.

– Ну тогда ты бы умер сам, – усмехнулся Зинон.

Тем временем лежавшая на матрасе длинноволосая девушка издала протяжный стон и схватилась за перевязанную бинтами голову, а затем раскрыла глаза. Глаза ярко-красного цвета.

–

– Что произошло потом? – поинтересовался я, когда воспоминание развеялось.

Белые пески, растянувшиеся уже на сотни метров, покрылись множеством небольших прудов, что придало этому странному месту вид наводнённого пляжа.