Новый Год плюс Бесконечность

Разве что к сосновым ароматам самую малость, почти неуловимо примешивался оттенок птичьего молозива. Но запах его птицы, как правило, напрочь забывают, после того, как оперяются и перестают быть несмышлеными птенцами. Так и у людей происходит с памятью о грудном молоке, вкус которого со временем неизменно выветривается даже из подсознания.

Вдобавок этот корвус, сидящий возле дупла, очень походил на часового, выставленного здесь с одной целью — стеречь Тирда. Но зачем? Чтобы он не удрал? Тогда это дупло — ловушка и темница, и нужно поскорее набираться сил, чтобы попытаться как-то совершить побег.

Но мягкий пух и прочий уют дупла настойчиво говорили о другом — клетки для пленников такими не бывают. Следовательно, этот корвус не столько стережет, сколько действительно охраняет Тирда. От чего? Или — от кого? От фалька и хабита? Куницы? Или кого-то еще, гораздо опаснее?

Тут действительно голова могла пойти кругом, что у голубей, кстати, дело совершенно обычное в прямом смысле слова.

И Тирд вновь ощутил на своей лапке письмо. Срочное послание, которое он должен доставить не позднее утра послезавтра.

Покуда Тирд размышлял о превратностях своей злополучной судьбы, к сосне подлетел второй ворон. Это был тот, с седыми полосками на крыльях. Корвус сел подле дупла и перебросился несколькими кр-р-раткими вороньими словами с товарищем. После чего проскакал по ветке к дуплу и осторожно заглянул внутрь.

Тирд сжался в комок и затравленно смотрел на длинный вороний клюв.

Ворон с минуту размышлял, затем ясно и отчетливо проговорил на всеобщем птичьем:

— Ну-ка, ты, свистун, вылезай наружу!

Тирд озадаченно заерзал, но делать было нечего — не сидеть же тут сиднем всю жизнь? Сколь бы коротка она ему ни была еще отмерена?

Злосчастный голубь кое-как выбрался из дупла и вцепился лапками в крепкую ветвь, чувствуя, как под коготками вышелушиваются кусочки красно-рыжей пахучей коры.

— Куда ты держал путь, покуда не брякнулся в снег, как глупая куропатка? — хмуро спросил второй, которого Тирд сразу окрестил про себя «седым».

— Я нес послание, — кротко ответил Тирд. В присутствии черных лесных воронов голубю лучше держать язык в клюве и далеко его не высовывать. — Я — почтовый курьер на королевской службе.

— Это я вижу, — сухо каркнул седой.