Новый Год плюс Бесконечность

Он казался задумчивым, судя по тому, как опрометчиво ставил ноги, слишком близко обходя глубокие сугробы, которые Тирд видел сверху благодаря особому чутью птицы, привыкшей летать высоко. Радость немедленно хлынула в птичье сердце горячей волной: враг уходил! Конечно, это ворон уводил собаку, а за ней и охотника. Как это удалось корвусу, Тирд понятия не имел. Но он вновь исполнился огромной благодарности к голубке, у которой такие умные и изобретательные слуги.

Путь к спасению был открыт. Вечером он попытается вылететь из дупла, а значит, ему нужны силы.

Тирд оглянулся в поисках корма. Еще с утра он обнаружил в дупле странную пахучую кашицу. Это была смесь полупережеванных семечек сосновых и еловых шишек, остро отдающая хвоей и пряным маслом. Тирд, на своем голубином веку немало полетавший над землей, слыхал, что такой пищей пичкают своих птенцов странные лесные птицы с причудливо загнутыми крючком носами, которые вскармливают потомство порою в самые трескучие морозы. И теперь такое же пропитание предложили ему.

Тирд отнесся к этому предположению с большим сомнением, едва лишь представил, как корвусы выщелачивают из шишек орешки и колют их для глупого голубя крепкими острыми клювами. А, может, это угощение как раз и принесли клесты? Уж коли сизая голубка — подлинная Госпожа этого Леса, ей могут служить самые разные птицы...

И он вновь задумался о том, каким же образом его, беспомощного, лишившегося сил и чувств, доставили сюда, на такую высоту. Ни голубка, ни тем более вороны не ответили на этот вопрос, который, помнится, он задал в числе первых.

Что ж, если каша в голове, попробуем уравновесить ее кашей в желудке, философски заключил Тирд. И принялся осторожно поклевывать загустевшую кашицу. Вкус был необычный. Тирд, честно говоря, привык к более пресной и зерновой пище. Но делать нечего, нужно набираться сил. И голубь усердно принялся за еду, поначалу — недовольно покачивая головой и раздраженно булькая. Но затем даже вошел во вкус, потому что еще в птенцовые времена твердо усвоил простую и мудрую истину: чем невкуснее пища, тем она может оказаться полезнее.

Понемногу Тирд повеселел. Он уже чувствовал, как силы его прибывают, точно ручейки, питающие покуда еще слабый, но уже весело звенящий поток. Он вновь выглянул из дупла и оглядел окрестности, чтобы прикинуть площадку для ночных тренировок крыльям. О том, что с ним будет, если крылья его не вынесут, Тирд предпочитал пока не думать.