Новый Год плюс Бесконечность

На руке человека, крепко уцепившись могучими когтями за толстую воловью кожу ловчей перчатки, покачивался грозный хабифальк. Враг вернулся.

Спустя некоторое время к дуплу подкрался Искусник и птичьими жестами объяснил голубке и Тирду, что происходит внизу. Собака бродила под деревьями, принюхиваясь к снегу. Изредка она поднимала голову и ноздрями втягивала морозный воздух, очевидно, прибегая к помощи верхового чутья. Хищная птица сидела на нижней ветке старой сухой сосны, крона которой, по всей видимости, когда-то была сломана ударом молнии.

Но самое неприятное было в том, что совсем неподалеку от их сосны-убежища человек разжег костер и натаскал побольше хвороста. Это могло означать лишь одно: охотник собрался остановиться здесь на ночлег.

Ничего хуже случиться не могло.

Шли минуты; затем прошел час, за ним другой, драгоценное время Тирда истекало, как вода из дырявой голубиной поилки. Тирду нужно было на что-то решаться. Они тихо переговорили с вороном, и тот неслышно взлетел к Затейнику обсудить план спасения почтового голубя.

Посовещавшись, Черный народ принялся за свое черное дело.

Первым вступил, согласно своему прозвищу, Затейник. С громким карканьем он прянул сверху и бесстрашно уселся напротив хищной птицы. Собака только мордой повела в его сторону и тут же углубилась в лес обнюхивать окрестные кусты. Хабит же не спускал мрачного взора с корвуса. Он-то прекрасно помнил этого дерзкого ворона, но, увы, никак не мог поведать об этом хозяину. Охотник тем временем что-то готовил на огне, соорудив из веточек-рогулек и пары бревнышек подобие очага.

Затейник тут же принялся прыгать с ветки на ветку и церемонно расхаживать по толстым сучьям, издевательски кланяясь хабифальку, пританцовывая и всячески стараясь вывести из себя эту чудовищную помесь ястреба, кречета и беркута. Хабит медленно поворачивал голову вслед за корвусом, с презрением глядя на его прыжки и пляски, но не трогался с места. Видимо, он догадывался, что черный корвус задирает его неспроста, а от ястреба хищная тварь унаследовала сполна врожденную этим разбойникам подозрительность и осторожность.

Тем временем в дупле тихо, но отчаянно спорили два голубя. Один настаивал, другая противилась. И никто не хотел уступать, как это часто бывает не только с молодыми, но даже и с вечно юными существами.

Искусник пока лишь наблюдал за происходящим, укрывшись в густых ветвях. Но он тоже был встревожен, поскольку отлично понимал: время Тирда неумолимо истекает.