Новый Год плюс Бесконечность

Они, несмотря на столь поздний час, почему-то светились, и молодой человек немедленно нахмурился. Анна покачала головой.

— Я живу одна, Вадим. Мой образ жизни, к сожалению, мало кто выдержит из нормальных людей. Наверное, это действительно должен быть кто-то особенный. Каких я прежде, честно вам признаюсь, еще не встречала.

— А вот посмотрим, что вы скажете тридцать первого декабря, — одновременно и дерзко, и счастливо, и успокоенно засмеялся Вадим. — Я приду и потребую ответа, так и знайте!

— Хорошо.

Придите, — прошептала Анна. — Думаю, это было бы просто… удивительно. Но очень прошу вас…

— Что такое? — наклонился к ней Вадим.

И в тот же миг ощутил на губах мягкий и теплый поцелуй.

— Будьте осторожны по дороге, — ласково сказал она. — И если захотите… Одним словом, обязательно возвращайтесь. Я теперь, наверное, тоже буду надеяться.

Она повернулась и стремглав бросилась через улицу к дому. Вадим некоторое время смотрел ей вслед, даже когда она скрылась.

«Можно подумать, что это я с ней прощаюсь, — усмехнулся Вадим.

— А не она дает мне отсрочку на целую неделю…»

Потом он улыбнулся, так широко, что кто-нибудь из его приятелей непременно назвал бы это глупой и бессмысленной улыбкой безнадежно проигравшего холостяка. Затем молодой человек вынул из карманов перчатки и при этом едва не выронил румяного игрушечного арлекина. Вадим заговорщицки подмигнул размалеванной кукле и торопливо убрал ее поглубже в недра кармана. Затем он пошарил и в другом, дабы убедиться, что вторая подаренная Анной елочная игрушка тоже на месте.

А потом заметил вслух, обращаясь к обеим куколкам, смирно лежащим в карманах.

— Ну, вот, приятели, мы и остались втроем. И целую неделю, семь дней без нее — как бесконечность. Как думаете, не пропадем?

Игрушки, разумеется, ничего не ответили, но ведь молчание, как известно, не только золото, но и знак согласия!

— Хотя почему — семь? — пробормотал молодой человек. — Шесть, всего лишь шесть. Ведь на седьмой день я к ней вернусь, верно?

Игрушки вновь выразили безмолвную солидарность.

Он бросил взгляд на освещенное окно Анны — другое она уже погасила — и добавил:

— И в этом не может быть никаких сомнений. Вот так.

«Вот», — словно шевельнулся в левом кармане хитрый арлекин. «Так», — откликнулся справа грустный Пьеро, будто где-то вдали пробили часы. «И точка», — подытожил Вадим. Блаженно улыбаясь, он глянул на светящийся циферблат наручных часов и шагнул с тротуара.