Новый Год плюс Бесконечность

Высокая и худая, эта перезрелая девица, конечно же, тайком завидовала младшей сестре, но только ли молодость и красота последней были тому причиной?

— Даже если Мари и поднимется после такой лихорадки, — проскрипела Луиза, — то в лучшем случае встретит Новый год в креслах, под двойным слоем ватных одеял.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, дорогая Луиза, — важно заметил отец. — Право, не стоит в столь раннем возрасте исповедовать столь сильный скептицизм. В особенности когда дело касается родных.

Вадим искоса глянул на Пьера и Арчибальда.

Оба сохраняли каменные выражения лиц, однако в глазах Арчи поигрывали веселые искорки, а у Пьера слегка приподнялась одна бровь. Непонятно было, удивлен ли он только что сказанным или как раз только что решил прислушаться к разговору за столом.

— И самое главное — убереги нас Всевышний от нередкой самоуверенности в оценках, — сказал крестный Дроссельмейер. Они обменялись понимающими взглядами с доктором, а Луиза немедленно надулась, нервно закусила губу и сверкнула исподлобья на крестного недобрым темным глазом.

— К чему ты это, крестный? Слава Господу, я уже не глупенькая дурочка и не в столь раннем возрасте, чтобы не обдумывать своих слов. Достаточно бросить один взгляд на Мари, — при этих словах она смерила внимательным взглядом почему-то Вадима, тихо и умиротворенно попивающего утренний кофий. — Право, не надо быть доктором, чтобы видеть реальное положение дел.

— Какие ваши годы! — добродушно пробурчал доктор. — Все у вас в движении, все пышет энергией.

Это ведь лишь потом, уже пожилым, чувствуешь, как подобно древу, стремящемуся вниз и вглубь, укореняешься и в своих взглядах на жизнь, и в привычках. А с этим, милая Луиза, как раз и приходит наша непоколебимая и, увы, чаще всего ни на чем не основанная самоуверенность.

— Знаю, знаю, — отмахнулась помрачневшая Луиза. — Именно тогда вы все, старики и ветераны, начинаете вещать. Как старые и мудрые лягушки в тихом пруду перед дождем и непогодой.

— Луиза, дорогая моя, — укоризненно протянул советник Штальбаум.

— Тебе вовсе не следует огорчать господина доктора своей непочтительностью. Господин Вендельштерн вот уже много лет верой и правдой оберегает наше семейство. И к его словам надлежит не просто прислушиваться, а свято их чтить. И неукоснительно выполнять все рекомендации нашего доктора.

— Лишь бы он, говоря об одном, не умалчивал другого, — понизила голос Луиза. — Всем в этом доме уже давно известно, что у сестрицы Мари — отнюдь не обычная лихорадка.